За три войны до… Реинкарнация Победы – 4

 – Вот, это теперь по твоей части. Взгляни.

Открыв дело, я обнаружил внутри всего два листка, рапорт и расстрельный приговор «за трусость, проявленную перед лицом врага». А в рапорте было указано: «лётчик-истребитель лейтенант Зайченко вместо того, чтобы вступить в бой с врагом, бомбившем переправу, трусливо бежал от него и во время бегства был позорно сбит над КП армейской группы Хамар-Даба». И резолюция за подписью комкора Жукова: «Арестовать. Судить. Расстрелять».

– Хм, бой был сегодня, рапорт сегодня и приговор тем же числом.

– А то ж! Надо в ежовых рукавицах держать! И другим в назидание! – приосанился Булыга.

– Наверное, расстреляли уже? – спросил я, приподняв бровь.

– Нет пока, – чуть смутился пограничник, – ждём назначения постоянного начальника особого отдела армейской группы. Чтоб всё чин по чину было. Пока никого не расстреливаем.

– И где он?

– Допросить хочешь? Изучить портрет труса и предателя? Узнать врага, так сказать, в лицо? Молодец, капитан, круто за дело берёшься! – похвалил меня майор и крикнул в сторону завешенного плащ-палаткой входа в блиндаж, – Часовой! Зайченко из арестантов сюда срочно!

Через десять минут привели лётчика, в одной гимнастёрке, без ремня и петлиц.

– Вы хоть в полк сообщите, что я у вас, – остановившись, сказал летун. И в словах его чувствовалась воля и злость. – Там, наверное, думают, что я погиб.

– Сообщим, – с угрозой произнёс майор.

– Присаживайтесь, лейтенант Зайченко, рассказывайте, как дело было, – вежливо предложил я, подумав, что с ролью «злого следователя» Булыга справляется отлично.

– В который раз! Что толку? Вы всё равно слушать ничего не хотите! – с нескрываемым раздражением и без всякого страха заявил летун.

– Рассказывайте, рассказывайте. Я вас внимательно слушаю, – с этими словами я встал и, положив руку истребителю на плечо, мягко надавил, усаживая его на табурет, а сам отошёл к столу и пристроил свою пятую точку на него.

– Наша эскадрилья была поднята по приказу с КП полка, чтобы перехватить бомбардировщиков, шедших к центральной переправе. Японцев прикрывали истребители И-97. Комкор Смушкевич ввязываться в бои на горизонталях запретил, потому, что самураи маневреннее и имеют преимущество. Вверх после атаки уходить тоже было запрещено, у японцев скороподъёмность лучше.