Ноктюрн: Симфония Ночи

Облезшие деревья без листьев, низкая, вытоптанная трава, сорняки-колючки – вот пожалуй и все что я знал о природе, и думал, что она такая везде, но как безоглядно я заблуждался, мир не везде был серым, как нам его старались представить, он был еще и прекрасным, цветущим и вдохновляющим, правда это от нас скрывали. Но теперь-то я понимал, что есть много того что мы не знаем, и о чем даже не смеем догадываться, но это тем не менее есть. Я был поражен, тем, что я для себя узнал за последние дни моей жизни, и сердце сжималось от одной только мысли, о том, что же еще мне предстоит узнать и какие фантастические открытия придется сделать.

Примерно под вечер, когда солнце постепенно начало заходить за горизонт я обратил внимание, что мне совершенно не холодно, погода тут совершенно отличалась от той, что была в месте где я провел большую часть своей жизни. Ветер был на удивление теплым и ласковым, а не холодным и враждебным. Мы снова вышла на небольшой холм, с которого можно было обозревать море, уходящее в неведомую даль.

Мы расположились у одинокого большого дерева, Белла рюкзак и положил и положила вместе с карабином на траву. Я наломал веток для костра.

– Здесь безопасно, – спросил я.

– Более чем, – спокойно ответила Белла, – место, где мы находимся расположено на западе, слишком далеко от стены, шатуны сюда не доходят, если ты об этом, да и к тому же мы у Черного Моря, тут слишком теплый климат, который для них совершенно не выносим.

– А рейдеры, или «Эдельстар»?

– Из «Эдельстар» тут только я, – улыбнулась Белла, – да и не будет тут никого еще долго время, для рейдеров тут нечего грабить, да и дороги тут не проложены, а для «Эдельстар» и на востоке дел хватает, колонизировать, это дикое место, им нет никакого интереса.

Мы с Беллой сидели у разожженного костра, сухие ветки еле слышно потрескивали. Белла что-то рассказывала о племени из которого она родом, но я толком и не слушал, все мои мысли были поглощены бесчисленными вопросами, бесконечной тоской, ни с чем не соизмеримым чувством потерянности.

«Что станет с моими родителями?», «Что ждет меня в будущем» «Как жить дальше», «Как преодолеть боль и тоску по дому и по моим родным», – я не знал всего этого, и от бесконечно неясной ситуации почва, как будто бы уходила из под моих ног.

– Я пойду спущусь к морю, хочу побыть один, – сказал я.

– Хорошо, только смотри не потеряйся, – ответила Белла.