Последний памятник на Планете №101. Сборник сказок для мудрых

– А сегодня что? – испуганно спросил Дурачелли.

– А сегодня Счастье уже не бегает, – ответил Всучинни.

– Почему? – тихо спросил Дурачелли.

– Потому что наступили такие времена, когда за Счастье стали бороться, – ответил Всучинни, – и даже не бороться, а… воевать. Воевать насмерть. Счастье не могло оставаться в стороне от происходящего и приняло участие в некоторых сражениях. В результате чего осталась без ног. С тех пор Счастье уже не гоняется за людьми, а сидит себе спокойно на каком-нибудь одном месте и ждёт, когда за ним придут.

– А на каком именно месте сидит безногое Счастье? – робко спросил первый министр.

– А на том самом месте и сидит, на котором её обронят, – ответил Всучинни.

– Кто обронит? – спросил Дурачелли.

– А тот, кто не в силах удержать в своих руках безногое Счастье, – ответил Всучинни. – Кто подобрал его когда-то, но удержать не смог. Впрочем, мы отвлеклись, господа. Напомните мне, о чём мы говорили?

– Мы говорили, вернее вы говорили, – сказал первый министр, – что нам необходимо создать самим себе высокое положение.

– Я говорил о создании особых привилегий, – уточнил Всучинни, – но и ваша трактовка мне симпатична. Вы уловили суть, первый министр. Вы поняли главное. Давайте теперь подробно рассмотрим, что такое привилегированное положение и каким образом этого положения можно добиться.

Здесь Всучинни снова взял паузу и внимательно посмотрел на министров.

– А вам вообще, министры, интересно то, что я рассказываю? – тихо спросил Всучинни.

– Да, да, – раздался дружный ответ министров. – Очень интересно. Портреты! Церкви во имя нас! Стать богами! Это интересно! Это куда интересней, чем развитие своих творческих способностей.

– Потому как, если вам не интересно, министры, то вы скажите, – сказал Всучинни, – я сразу прекращу и уйду от вас и вы больше меня никогда не увидите и не услышите.

– Нам интересно, – дружно, хотя и не очень стройно, воскликнули министры, – не уходи от нас.

– Я ведь понимаю, – продолжал скромничать Всучинни, – что насильно-то мил не будешь.

– Нет никакого насилия, – убеждали Всучинни министры, – мы добровольно, понимаешь, мы по доброй воле тебя здесь слушаем. Мы чувствуем, что в твоих словах есть что-то очень и очень важное для нас, очень близкое нам. Мы ещё не понимаем, что именно представляет из себя это самое важное, но то, что это нечто такое, что является очень и очень важным, мы не сомневаемся.