Эликсир для избранных

Так как занятие бизнесом не доставляло моему другу особой радости и воспринималось как что-то вынужденное и навязанное обстоятельствами, наука стала со временем казаться ему этаким потерянным раем. Он снова начал выписывать научные журналы и, выпив, любил порассуждать о новейших достижениях биологии и медицины. И я не удивился, когда узнал, что его сын Вася собрался поступать на биологический факультет. «Вот кто мне все объяснит!» – решил я и набрал номер Антона.

– Алло, – раздался в трубке беклемишевский баритон.

– Здорово, старик. Это – Кораблев.

– О! – обрадовался Антон. – Сколько лет, сколько зим! Как жизнь?

– Идет потихоньку. Слушай, у меня к тебе дело…

И я кратко пересказал Беклемишеву свою историю.

– Что же, предмет весьма интересный, – произнес Антон, выслушав меня. – Приезжай, поговорим. Я, конечно, не специалист в области тканевой терапии…

– Не специалист в области чего? – не понял я.

– Тканевой терапии, – терпеливо повторил Антон. – Твой предок был основоположником целого направления в науке – тканевой терапии…

– А ты это… и про гистолизаты знаешь?

– Как не знать!

– Прадедушку, что, на биофаке проходят?

– Нет, на биофаке не проходят.

И, между прочим, жаль, что не проходят. Очень любопытная теория… А откуда знаю? Мой дед Антон Григорьевич Павла Алексеевича имели честь знать и высоко отзывались о заслугах… Я, конечно, слышал это, так сказать, в переложении отца, но и он твоего предка считал ученым с мировым именем. Без оговорок. Так что я немного в курсе, хотя, повторяю, не специалист. В общем, давай, заруливай! Мы с тобой сядем, чайку попьем…

Такой план меня вполне устроил.

Казань, 8 сентября 1918 года

Утром восьмого сентября в дом в Адмиралтейской слободе, где Павел Заблудовский жил с женой и дочерью, пришел его младший брат Сергей. Он был в военной форме, на рукаве – повязка с красным крестом.

– Проходи, садись, – сказал Павел брату. – Ты завтракал?

– Спасибо, я не голоден.

– Кофе пить будешь?

– Спасибо, нет. У меня мало времени. Нужно ехать в госпиталь.

Сергей присел на стул возле обеденного стола, с прямой спиной, напряженный… Обычно, когда он приезжал в гости к брату, то вел себя свободнее: ходил по комнате, засунув руки в карманы брюк, и зачем-то трогал и передвигал стоявшие на пианино безделушки или усаживался в кресло, закидывал ногу на ногу, доставал портсигар и закуривал без разрешения.