Пилигримы вечности. Начало

Он не мог почувствовать свое тело, только размытые фрагменты его существования. Лишь какие-то далекие мысли мелькали в размытом сознании, как тени прошлых воспоминаний. Он даже не мог удержать в памяти свое имя, оно скользило в его уме, будто тонкая нить, которая могла оборваться в любой момент.

Он лежал на чем-то холодном, чуждом, словно на больничной койке. Чувство собственного тела исчезло, оно стало каким-то инородным, не подчиняющимся ему. В его вену воткнуты какие-то тонкие иглы, он напряг внимание и понял – это капельницы, ведь он чувствовал, как непонятные жидкости проникают в его организм и струятся по венам.

Стремительный укол стыда. Подгузник, который окружал его бедра, стал мокрым и неприятно холодным. Он не мог даже двигаться, чтобы изменить свое положение. Эдуард чувствовал себя как младенец, беспомощно зависящий от других. Больше он не был главой корпорации, символом успеха и власти. Он был никем.

Сквозь мрак бессилия и боли Эдуарду удалось как бы выйти из своего тела и посмотреть на него со стороны.

Он вдруг увидел себя – исхудалого, слабого старика, лежащего в сверхдорогой больничной палате. Этот старик был обречен на зависимость, он был пленником своего собственного тела, был не в состоянии даже выполнять самые простые действия. Ни деньги, ни власть не имели силы перед этой жестокой реальностью. Эдуард видел свое будущее, и оно было беспощадным.

Ужас бессилия и беспомощности окутал его. Он не мог произнести ни слова.

В его размытом восприятии были слышны только звуки, звенящие во тьме. И тогда он услышал голоса. Голоса, которые были знакомы, но искажены – их тоже не пощадило время. Это были его партнеры, соратники. Они обсуждали Хантера, не как лидера, а как обузу, которая мешает им двигаться дальше.

– Когда же этот старик кончится? – спросил один голос.

– Мы не можем дальше развиваться, пока он – наш багаж. Время забирать свою долю.

– А что, если мы немного поможем этому процессу? – прозвучал второй голос.

Рука Эдуарда, в которую была воткнута капельница, словно в ответ начала ощущать жжение, в вену потекла совсем другая жидкость, несущая смертельную опасность. Он судорожно сжался, и мог только молча страдать и терпеть.

И тут, в этой мучительной реальности, видение оборвалось. Он снова оказался в своем кабинете, сердце своей империи, его сердце колотилось, а впереди, по-прежнему, сидел незнакомец.