Собаня

Егор двигался за ним след в след.

Это был просторный бревенчатый дом послевоенной постройки. Хотя его явно давно забросили, стекла в окнах и шифер на крыше уцелели – наверное, потому, что в такое захолустье попросту мало кто суется, кроме охотников да редких городских придурков в погоне за острыми ощущениями. А вандалам и в городе есть где разгуляться.

Крыльцо покосилось. Отдельные несущие доски не выдержали тяжести козырька – надломились, ощерились острыми заусенцами. Ступеньки превратились в труху.

Дверь была приоткрыта.

Парни переглянулись. А вдруг там все же кто-то есть? Спятивший бородатый отшельник с заряженным ружьем.

Не советуясь с другом, Леня шагнул к двери, постучал. Громко.

Отозвалась лишь птица на ближайшем дереве. Коротко ругнулась и улетела подальше от незваных гостей.

Леонид стащил с головы бандану, утер ею лицо. Шагнул внутрь.

Сенцы. Кирпичная печка. Обувница с дырявыми калошами и стоптанными ботинками. На деревянной вешалке – фуфайка. На уровне глаз – полка с пыльными склянками.

Слева – дверь с щеколдой и металлическими проушинами для наружного замка.

Леонид распахивает дверцу. Пустое тесное помещение без окон. Из бревенчатой стены напротив входа торчат на расстоянии метра друг от друга ржавые железные кольца, с них свисают толстые цепи.

Комната. Письменный стол, стулья, погрызенные мышами катушки ниток на полу. Повсюду стреляные патроны, зернышки мышиного кала. На стенах – пожелтевшие, в потеках обои с цветочным узором.

Спальня. Хромоногий стул.

Провалившаяся в пол одноместная кровать с плесневелым матрацем. Настенные календари поверх обоев: цветы, животные, цирк. Последний календарь – за 2002 год, семнадцать лет назад.

На подоконнике – самодельная подставка для посуды. С замысловатым, искусным резным узором.

Егор вертит вещицу в руках.

– Возьми с собой, – советует Леонид. – Подгонишь коллекционерам за бешеные бабки.

– Нельзя, – качает головой Егор.

– Почему это?

– Плохая примета – присваивать вещи из брошенных домов.

– И ты веришь в эту херню? – усмехается Леонид.

Егор не отвечает. Бережно кладет резную подставку обратно на подоконник.

Сделав сотни фотоснимков, Леонид направляется к выходу, но задерживается в первой комнате. Смотрит в окно.

– Пойду поссу, – сообщает Егор, выходит из дома и пристраивается сбоку крыльца.

Леонид замечает между подернутыми пыльной паутиной оконными створками маленькую голую пластмассовую куклу. Жутковатая инсталляция.