Собаня

Давайте ему глинтвейна горяченького вольем!

Словно в ответ, из ванной донесся звук, похожий на слоновью отрыжку.

– Если пару минут подержать кран открытым, оно прекращается.

– Ты его почаще пои водичкой.

– Вот именно. Пусть водицу хлебает. Хрен ему на нос, а не глинтвейна…

После ухода гостей. Ночь.

Пьянки по воскресеньям – абсолютное зло. Нет ничего кайфовей и нет ничего паскудней. Вроде выпил – и хорошо. Но завтра ведь понедельник, хренова работа. Не проспишься толком. Трудовые подвиги зовут, типа того, а ты похож на половую тряпку.

И чувствуешь себя аналогично.

Выпили мы тогда зашибись. Под сплетни, шуточки, настольные игры бухлишко на ура зашло. Мешали пиво с вискарем, «кровавой Мэри», сухим красненьким. Глинтвейна наварили целую кастрюлю – мама не горюй. Уж не знаю, с какого по счету бокала начался перебор: никогда у меня не получалось вовремя стопарнуть.

Гости рассосались, как всегда, ВНЕЗАПНО. У меня обычно все допиваются до состояния нестояния в одно и то же время.

Часа в два ночи какой-нибудь слабак говорит: я, мол, пойду. Остальные ватные тела держатся в сидячем положении еще максимум минут десять, а потом херак – и посыпались. Тоже вызывают такси, сливаются. Остаюсь дома один. С горой немытой посуды, батареей пустых бутылок да утекающими под плинтус остатками веселья.

Посуду обычно мою перед сном, чтоб не оставлять на завтра. Утром с похмелюги срач в хате особенно удручает. Но в ту ночь пришлось сделать исключение. В глазах помехи, в башке, бля, первозданный квантовый хаос, ноги не держат.

Не то состояние. Лучше сразу в кроватку. Хотел даже зубы не чистить, но предки в детстве слишком хорошо приучили к гигиене. Ремешком приучали. Ших-х-х-х, ших-х-х-х-х!

Открыл, значит, воду. Смотрю на себя бухого в зеркало. Отражение ходуном ходит. На автомате выдавливаю пасту на щетку. Кладу тюбик на раковину – тож на автомате. А дальше автомат отказывает. Пальцы обмякли – почти жидкие. Щетка выскальзывает, падает на пол. Пытаюсь поднять, равновесие подводит.

Ногой заехал по этой самой щетке. Улетела под ванну, сука. А там темное ущелье, и творится в нем хер разберет что. Даже знать не хочу. Не-не. Лучше не надо.

Не помню уж, как и чем я ее оттуда выколупывал. Но долго.

Все это время из крана лилась вода. Когда я таки нащупал щетку, мне что-то послышалось подозрительное. Как будто в сливе под раковиной, в глубине кто-то глотает. Глыть, глыть, глыть. Хлебает.

Первая ночь.