Тропа тунеядцев – 5. Книга третья. Эпидемия. Часть первая. Интервенция. Роман-катастрофа

Работающий по индивидуальному плану Румын, сидел на обочине, в обществе Прадеда Миши, который ворчал, по поводу малочисленности заградительного отряда. Прадед был настроен воинственно.

– Делать, что будем, когда эти гомосеки, на нас пойдут? – Спрашивал он, Румына, занюхивая укропом, чарку вискаря. – У постовых не то, что автоматов, патронов нету. Начнут высадку десанта, как оборону держать будем? С ними, ведь, и в рукопашную не сойдешься. Им, гадам, рукопашная, все ровно, что интимная забава.

– Говорят, они выходили и – ничего.

Не проявляли агрессии. – Заметил Румын, пряча усмешку.

– Разведчики. – Уверенно сказал Прадед. – Оценивали обстановку. Сегодня, по всем стратегическим параметрам, проведут разведку боем.

– Прадед, ты что предлагаешь? Окапываться? – Спросил Приходько.

– Окапываться, не окапываться, а народ вооружить надо было. Выдать каждому, по ружью. Чтобы видели, что нас цыцками не возьмешь! Я всех «территориальщиков» обошел. В ружье, говорю! Выдвигайтесь на передовые позиции.

Нет, говорят, приказа не было. В сорок первом, вон, тоже, приказа ждали. Дождались ….

– Дед, куда тебе ружье? – Усмехнулся Приходько. – Ты стрелять, то умеешь?

– Во-первых – я, тебе не дед, малец, а прадед! Во-вторых – я в армии служил, не год, как ты, а три, так что стрелять могу, на основном инстинкте. В-третьих, я с малолетства к оружию приучен, не то, что нынешняя молодежь.

Прадед скептически оглядел милиционера.

– Так, уж, и – с малолетства. Скажите, еще – с пеленок. – Не сдавался старший сержант.

– С пеленок, я себя не помню, а как, себя помнить начал, был при оружии. Когда война началась, мне лет шесть было. Тогда кругом наше оружие валялось советское, которое советская армия покидала. Только, я в ту пору винтовку поднять не мог, потому, что на трудоднях вырос. Вот когда немцы отступили, и свое оружие побросали, тогда – да! Тогда, уже поднимал. Оружия, по лесам валялось, не описать словами. У каждого в деревне была винтовка. А, то, и две! Возьмешь винтовку, на жердку положишь и лупишь, пока плечо не онемеет.

Днями, такая канонада, в Молочаевке стояла, будто две дивизии сошлись. Потом, постепенно, трофейные команды все подобрали. Прижали народ, с этим делом. Но все ровно, считай, до пятидесятого года потихоньку постреливали. А, ты говоришь, внучок! Да, я стрелок, такой, что ласточку на лету пулей сшибаю.

Приходько ничего не ответил. Вглядываясь, в даль, он достал изо рта сигарету и сказал:

– Кажется, спускаются.