Фантастический калейдоскоп: Йа, Шуб-Ниггурат! Том II

А «Некрономикон» стоит там, где ему и полагается – на отдельной полочке в моём книжном шкафу. А здесь, – главный жрец Древних похлопал по книге, – собраны все записи о тех, кто приносит нам жертвы.

Зашелестели страницы.

– Так-так, Николай. Весной – девушка, летом – друг, осенью – отец, зимой – мать. Что ж, ты хорошо потрудился, – Затворник захлопнул книгу. – Самое время получить награду!

Главный жрец Древних сделал паузу.

– Шуб-Ниггурат!

Медальон с рогом взлетел в воздух. Из него ударил чёрный луч энергии, прямо в Николая.

Он упал, на голове выросли рога, на ногах копыта, кое-где проступила шерсть.

– Дагон!

Теперь медальон с трезубцем присоединился к первому медальону. На Николая излился зелёный луч. Кожа позеленела, рот превратился в зубастую рыбью пасть, глаза выпучились.

– Ктулху!

Медальон с щупальцем, синий луч. Голова Николая стала изменяться, пока не трансформировалась в голову осьминога, у рта теперь змеились щупальца.

– Йог-Сотот!

Последний четвёртый медальон с ключом закружился в воздухе вместе с остальными.

Из него ударил белый луч. С телом Николая не происходило больше никаких изменений, но он почувствовал, что из него что-то вытягивается, а внутри становится всё холоднее и холоднее.

– Почему?! – из последних сил выкрикнул он.

– Почему? – переспросил Затворник из Провиденса и вздохнул. – Ты думаешь, что принёс в жертву Древним свою девушку, своего друга и своих родителей? Но на самом деле ты постепенно приносил им в жертву себя. Шуб-Ниггурат – Любовь, Дагону – Дружбу, Ктулху и Йог-Сототу – Семью.

Между четырёх летающих медальонов появился сверкающий портал. Николая затянуло внутрь. С громкими хлопками медальоны поочередно взрывались, разлетаясь яркими искрами. Портал исчез.

Запах из соседнего номера

Павел Рязанцев

1

Ночь в пустыне всегда наступает внезапно. Казалось бы, в семь вечера между оранжево-розовым диском вечернего солнца и рябящей линией горизонта ещё довольно большое пространство, и вдруг – словно разом задули все свечи.

Впрочем, не все, а лишь небесные. В городе-то по-прежнему светло.

С наступлением темноты жизнь в нём только начинает закипать.

Из полудюжины гостиниц на Хакикат, главную улицу Старой Бухары, высыпались сотни туристов, блестя голыми лодыжками и лоснящимися загорелыми лицами. Вся эта бубнящая и пищащая на русском, немецком, английском и узбекском языках масса выплеснулась на ощетинившуюся бликами мостовую и наводнила всё, что можно было наводнить.