Тропа тунеядцев. Из жизни контрразведчиков. Книга первая. В августе тридцать четвертого. Часть вторая. Блокада

 – Телефонограмму, получали?

– Я, телефонограммы, прапорщик, каждый день, получаю! Ты, про какую, именно, спрашиваешь?

– Телефонограмму, о, всемерном, содействии, группе «Дюна»!

– А, что была, такая телефонограмма? – Удивился участковый. – Нет – раз была, так была!

Он, сохранился, закрыл ноутбук и официально спросил:

– От, меня, то, чего надо? Чем, могу посодействовать?

– Груз, надо, принять на хранение. – Сказал Глушеня. – Запас горючего.

– Надо, так надо! – Не стал возражать Левандовский. – К дому, напротив подъезжайте.

– Так – что, что – огурцы? – Пробурчал Глушеня.

Левандовский взглянул, на него, как на слабоумного и покачал головой:

– А, ты попробуй, зайти, во двор, без хозяина – узнаешь!

Бурачный, остановился, намного, поодаль, белой черты.

Когда участковый открывал ворота, Глушеня спросил:

– Этот дом – чей? Кому принадлежит?

– Мой дом. – Сказал участковый. – Моей жене принадлежит.

– Так, это получается, у тебя – два дома? – Подозрительно, щурясь, спросил прапорщик.

Весь его вид говорил, о том, что он сильно подозревает, что, под крылом, Левандовского, процветает, махровая коррупция.

– Почему – два? Семь. – Спокойно, ответил участковый. – Этот конец – весь, мой!

Глушеня выпучил глаза и замолчал. Молчал он, все время, пока Астахов и Бурачный выгружали канистры, а Левандовский, собственноручно, заносил их во двор. Только в самом конце, прапорщик сказал:

– Одну оставьте.

После, того, как канистры были сложены, под навесом, где в былые времена, хранились дрова, прапорщик заставил участкового, написать расписку. Забрав расписку, он, хмуро, сказал, на прощание:

– Ну – все! За груз, отвечаешь головой.

Пока не выехали, из Заболотья, Глушеня был угрюмо, сосредоточен. Его сердце сжималось от, тоскливой зависти, к материальному достатку сельских, участковых.

Только, на полпути, между Заболотьем и Колдунами, он пришел в себя.

– Слушайте, сюда! Эту, горючку, начальство, велело спалить или вылить. Если будут спрашивать – мы, так и сделали! Понятно?

– Понятно! – Дружно кивнули Бурачный и Астахов.

– Если, загоним, то поделим, так – мне половина, и вам – половина. Это – по честному. Я, за все, отвечаю!

Бурачный и Астахов, согласно, кивнули.

– Сейчас, отъедем и одну канистру спалим, чтоб место обозначить.