Сотрудник инквизиции. Осатанелый город

При этом бригада постоянно работала в изолированном помещении и под открытое небо все выходили, только в нерабочее время. Смуглый цвет лица проходчиков объяснялся особенностями производственного процесса. Вернее спецификой работы проходческого щита. Пробиваясь в другие измерения, аппарат долбил материю всевозможными излучениями и разрядами. По технике безопасности, рабочим надлежало носить защитные маски, как у сварщиков, но иногда из-под нее было сложно разглядеть тонкую структуру натянутого, как полотно куска темной материи, между параллельными вселенными, и ими зачастую пренебрегали.

Бригадир сделал размашистый жест рукой, рабочие расступились и Иштвану открылся кусок пограничного пространства, во всей красе. С виду, это был обычный светящийся экран, размером с придорожный рекламный щит, поставленный прямо на землю. Экран интимно переливался всеми оттенками голубого и немного искрил зеленым. К рамке экрана были подведены многочисленные провода, мощность подаваемых через них мегаватт удерживала фрагмент пограничного натяжения под контролем и не давала ему ускользнуть.

– Два месяца долбили. То так, то – этак! – Воодушевленно говорил бригадир. – Никак не могли нащупать слабое место. Думали уже – все! Опять, не тот кусок зачехлили. Потом Джон присмотрелся. Говорит: «Вот, тут надо приложиться, как следует…. Джон, ты – где?

Из толпы вышел здоровенный улыбающийся детина.

– Вот он, Джон! Мы думаем: была, не была. Стали долбить в том месте, где он показал. Сегодня смотрим – пошло! Послали за вами.

Пока вы добирались, долбили дальше. Ну и – вот!

Лукач уже и сам рассмотрел это «вот», темное пятнышко на мерцающей поверхности. Пятнышко располагалось высоковато, но рядом стояла стремянка. Профессор взобрался на стремянку. Вблизи пятнышко оказалось обыкновенной дырой в куске изолированного пространства. Из дырки веяло свежим воздухом. Воздух был прохладный, пахло травами. Профессор вздохнул и заглянул в темное отверстие.

В первый момент, из-за сквозняка, ничего разглядеть было нельзя.

Потом стало ясно, что там, за экраном, поле и кусты. Трещали кузнечики. Все виделось в туманной голубой дымке. Солнце еще не встало, но уже начинало светать. Ученый, на минуту, отстранился, протер слезящийся глаз и снова припал к заветному отверстию.

– Вроде, дорога просматривается. – Сказал он, некоторое время спустя.

– Ага! – Подтвердил бригадир. – Мы тоже смотрели. Ночью луна была. Как есть – дорога. Причем эпоха не индустриальная. Мусора на обочине нет.