Кровь и чернила

Барсика заставим за пивом сгонять! Он ведь всё равно дрыхнет!

– Ты не подумал, с кем оставить Машу? Мы с ней не справимся. Она ведь -жалкий трёхмерный объект. Это нас можно бить-колотить, а живой ребёнок возьмёт да и покалечится…

– Может ей просто мультики включить? – предложил решение Карим, выражение рожицы которого приняло чуть более серьёзное выражение, чем обычно.

– А Лаэрта? Вдруг она опять с телевизором по всей комнате прыгать!

– А Лаэрта же в отключке.

– А если нет?

– А я же ей в чай снотворного бросил, и теперь она вновь храпит!

– Ты уверен, что это хорошая идея? – упрекнул Шнурок Карима.

– Да не очкуй, пацан, не очкуй. – сказал ему Карим.

– Ладно. – заявил Шнурок и пошёл за Барсиком. Маша опять гуляла на свежем воздухе, бросая Алеко палки, которые состоящий из кружков и палочек пёсик, радостно лая, приносил назад. Она была настолько счастлива, будто в её крошечном, уютном мирке не было никого, кроме самой девочки и её четвероногого друга.

Глянув под кровать и увидев знакомые глаза, Шнурок сказал:

– Вставай, Барсик!

– Ну дайте мне ещё немного поваляться. – неохотно пробурчал Барсик.

– Вставай, кому говорят!

– Не хочу!

– Вставай, гад!

– Да не хочу я. – сказал Барсик, перевернулся на другой бок и опять захрапел.

Услышав эту перепалку, Карим из ниоткуда достал свою трубу и изо всей силы – аж щёки надулись, словно воздушный шар, – дунул в неё. Звук фанфар напугал Барсика настолько сильно, что кровать улетела под потолок, чуть не пробив в нём брешь.

Труба была настолько громкой, что даже Шпатель, находившаяся в другом конце хаты, от неожиданности вздрогнула и выронила из лап кусачки.

– ДУДЕЛКО! ПОЩАДИ МЕНЯ!!! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!!!– завопил в страхе Барсик, трясясь от пронизывавшего со всех сторон ужаса, как стены Иерихона от трубы одноименной.

Мохнатый, сине-зелёный и полосатый мультяшка-сезам по имени Барсик боялся трубы, ведь однажды гадалка ему предсказала, что в день, когда он должен будет умереть, протрубит инструмент, который она назвала "дуделко".

Какое дуделко и зачем оно нужно, не было ясно, но с этого момента Барсик начал шугаться трубной меди. Он спокойно переваривал ушами электронный спидкор, сатанинский блэк-метал, нойз и даже песни печально известного Жоры Молудя, но как только в классической увертюре или марше стоило появиться фанфарам, у него глаза лезли на лоб.

– Да не бойся ты! Вот тебе деньги.