Кровь и чернила

Может, поэтому он приглянулся дорби? Непонятно было, к какому движению относил себя этот пастор – он был американцем, а у американцев едва ли не каждый верующий способен взять и на досуге выдумать новую доктрину, за что в далёком-далёком Средневековье было принято бросать в костёр при стечении зевак. В любом случае, проповеди мистера Наживки оказывали совершенно зомбирующее действие на дорби. Сами дорби внешне были похожи на смешарикоподобных сфералов – разве что глаза у них находились на самой макушке, а не в середине заменявшей тело огромной головы, но были у них и свои черты – в частности, уродливая привычка чуть ли не выворачиваться наизнанку при кажом слове – так это и выглядело на практике, честное пионерское.

Всё бы ничего, но ночью Лаэрта забыла выключить свой любимый телевизор, а ровно в час ночи по одному из каналов почему-то пошла включенная на полную громкость проповедь этого красавца.

– О, великий Наживка! Мы придём, чтобы спасти тебя от еретиков! – протараторила Мэри-Джейн, разверзнув челюсть, словно удильщик в толще океанских впадин, намеревающийся откусить кусок падающей китовой туши пожирнее.

Удостоверившись, что голос их кумира шёл из двухэтажного здания, Мэри-Джейн и Иеремия быстро прибежали к его стене. Луну заволокло густыми тучами; стояла тьма.

– Так что же будем делать? – спросил шёпотом Иеремия свою жену, которая выглядела как жёлтый шарик с глазами на макушке и туфлями на каблуках. Впрочем, иногда Мэри-Джейн скукоживалась до состояния простого жёлтого шарика.

– Всё ясно. – сказал Иеремия, из ниоткуда достал отмычку и произнёс: "Воровство, конечно, тяжкий грех, но во имя пастора Наживки…". Замок был взломан – всё-таки Шпатель, при всём своём техническом гении не догадалась поставить хоть какую-то систему защиты, и два вора – один синий, с бурым пучком волос на голове, другая – жёлтый, неразлучные, словно Бонни и Клайд, вошли в коридор.

Все вокруг спали – кто на диване, кто под ним, кто на коврике, как Алеко, кроме неразлучных Шпатель, Карима и Шнурка, которые, выражаясь языком священных текстов, в поте морд своих плодились и размножались, и в пылу любви два парня и одна девушка не заметили, как их во прямо время йиффа обносят какие-то фанатики.