Кровь и чернила

К противному визгу подключился оркестр из всех инструментов, которые только можно представить. Какой-то зверёк, напоминающий суслика, похожий на персонажа рисованного мультфильма и носивший жёлтую футболку, тёмно-зелёные шорты и такого же тона бейсболку, с тёмным пятном вокруг правого, такого же рисованного, как у Барсика, глаза, выглянул в пустое окно, которое ещё предстояло остеклить, и увидев спящего в меру упитанного пушистика и девочку, лежащую на его спине, сначала забеспокоился не на шутку и на всякий случай притащил свой любимый помповый пятизарядный дробовик – всё-таки, как уже говорилось ранее, отношения людей с мультяшками были весьма натянутыми, а за потерявшейся девочкой мог прискакать кто угодно – от браконьера до отряда спецназовцев, так что лучше было бы её припугнуть, чтобы она ушла, и подготовиться к возможному отражению незваных гостей, но взглянув ещё раз на эту идиллию, он обернулся к окну спиной и обратился к своим со словами.

– Тише. Там спят.

Но суслика никто не заметил, и тысяча голосов ремонта не думала замолкать.

Более того, к нему подключилась какая-то совершенно непечатная ругань. Впрочем, Барсик и Маша и ухом не повели. Особенно монстр – он продолжал храпеть, причём один раз он взял ноту столь громкую, что неосторожная сова упала с ближайшей сосны и чуть не шмякнулась оземь.

Глава 3. Коммуна

Когда Маша наконец-то продрала глаза, лёжа на спине развалившегося посреди поляны перед входом полосатого сине-зелёного Барсика, было уже два часа дня.

Девочка слезла со спины и закричала прямо в ухо своему приятелю со всей дури:

– Да задолбал ты храпеть! Вставай, Барсик, вставай! ДЕНЬ УЖЕ!

– А? А? – вскочил от неожиданности монстр и завертел головой, но тут же поник ею, когда в животе что-то недовольно заурчало.

– Я жрать хочу. – чистосердечно признался он Маше.

– А? Жрать?

– Хорошо-хорошо. – сказала Маша, открыла свой рюкзак и достала оттуда булочку с маком.

– Барсик? Фу! Гадость, как ты это ешь?

Маша увидела, как Барсик схватил кузнечика двумя пальцами и держал его над своей неестественно широко разинутой пастью, словно решив его попугать перед скорой кончиной.

Монстр отпустил кузнечика, и он упал ему в рот. Облизнувшись, он побежал по поляне, ища ещё каких-нибудь насекомых, которых можно схарчить. Вскоре в пасть таким же образом полетели две божьих коровки, пять мух и ещё три кузнечика.

– Ладно.