Кровь и чернила

Все эти чернильники и чернильницы. Они будут корячиться от лютой бо… А ты кто такой, урод?

– Меня зовут Пьер.

– Пьеро? Этот вечно ревущий клоун?

– Нет. Я не Пьеро, я Пьер. Пьер Оже.

– Ладно, Пьер. До встречи в аду.

– В каком ещё, нахрен, аду?

– Я презираю всех анимационных кадавров, всех этих рисованных, самовлюблённых сволочей.

– Я не такой. Я обычный, живой человек.

– Сейчас проверим.

– Tu ne me crois pas?(франц. Ты мне не веришь?) – спросил его Пьер.

– Нет. – на удивление Пьера, он хорошо понимал французский язык.

– Ладно.

Пьер повернулся со всех ракурсов и сторон, даже на руках попытался ходить, чтобы этот тупой баклан понял, что он – живой человек из плоти и крови, а не анимационный кадавр, шутки ради переодевшийся в форму члена движения реалистов.

– Хорошо. Отличные фокусы, гадёныш. Но я всё-таки тебе не верю.

– Мне что, перед тобой догола раздеться, чтоб ты всё понял?

– Давай.

Лишь когда Пьер на холоде оказался в чём мать родила, освальд ему поверил.

Остальные сослуживцы, глядя на эту сцену, чуть не покатились со смеху.

– Ладно. Ты меня убедил. Одевайся. Я не могу смотреть на твой срам, который ты мне демонстрируешь.

Пьер быстро оделся, как того всегда велел устав.

– Отвечай, что тебе от меня надо?

– Сначала скажи, как тебя зовут.

– Меня зовут Эдвард.

Да, имя Эдвард звучит весьма странно для гордого сына казахских степей, но все эти русские Минамото и японские Наташи встречаются настолько часто, что я не хочу об этом болтать.

В отличие от своего фарфорового аналога из одной детской книжки, который был чёрств и бессердечен, но потом научился любить, пройдя через все невзгоды, мультяшный Эдвард, наоборот, не только ни капельки не подобрел, но ещё и отрастил себе толстую броню цинизма в довесок.

– А теперь скажи мне, что тебе от меня надо? – добавил Эдвард.

– Дело в том, что мы Реалисты.

– Реалисты, монисты, онанисты, таксидермисты… – сказал Эдвард.

– Не смейся. Наша организация занимается тем, что истребляет мультяшек. – продолжил Пьер. – Наши цели совпали. Ты нам окажешь большую услугу, если вступишь в наши ряды.

– Ты не врёшь?

– Нет. Даю слово. Я их тоже ненавижу всем сердцем.

– Да. Мы с тобой родственные души, Пьер Оже. Совершенно родственные души. Вместе мы будем резать этих сволочей и предавать их детей огню.