Задание на лето. Книга первая

Ну, а печник Сашка (шуплянький такой мужичишка, маленький, навроде тебя, чуток больше), откопался с утра, значит, да на лыжи-то и встал. И к своей зазнобе Василисе, значится, на окраину села-то и пошёл. По трубам избу-то её посшытал, (а она у неё третья от лесу стоит), махонькая такая. А печь хорошая, сам Сашка её и клал. Труба большая, пролезть можно… А Василиса – баба справная, высокая, хозяйство большое ведёт. Муж у неё по пьянке-то в бане угорел, так она одна с тех пор и живёт. А Сашка ей как раз под мышку-то и будет… Что она в нём нашла, только ей и известно?.

. Н-да…

Водитель замолчал, как бы размышляя, стоит ли мальчонке рассказывать эту историю…

Мишка глянул, а у шофёра глаза закрытые, дёрнул его за рукав:

– А дальше-то что, дяденька?

– А что дальше, – открыв глаза и немного проморгавшись, продолжает водитель. – Сашка свои печи хорошо знает, они с прямоходом. Лыжи в снег воткнул, и в трубу-то шасть… Да застрял. Трубой-то обшибся, значит. У Василисы избу-то с трубой тадысь занесло, а это он к Стешке, значит, попал.

Она рядом живёт.

А у Стешки днём раньше мужик с города, с заработков вернулся, и Стёха-то, поутру блины и затеяла. Дрова разжигает, а те не горят – труба-то не тянет. Дым в кухню так и валит. А свет-то у нас по субботам и воскресениям, быват, и отключают, вот и тогда лектричества не было. Н-да…

Ставни закрыты, снегом завалило, на двор не выйти. Вот она свечу-то и зажгла, да мужика-то сваво с постели подымает, мол, пошуруди в трубе – не тянет, должно быть снегом завалило.

Он спросонок-то, не одеваясь, в портках одних, ухватом с длинной ручкой в трубу то и тыкнул… А оттуда в печь, значит, два пима и упали. Он к Стёхе: – Ты чё ж, пимы-то в трубе сушишь, дурёха, угорим же?!

А у Стёхи-то глаза на лоб полезли: – Не наши это пимы-то, – говорит она. – А чьи же? – спрашыват Пётр. Пётр – это Стешкин муж, значит, – поясняет водитель Мишке.

– Тут чёй-то возьми, да впечку-то и грохнись, только копоть повалила. А из копоти – морда кучерявая, да с глазами светящымися.

Ну, да… Это Сашка из ватника выпростался, и значит, в трубу-то и провалился. Стёха-то, сперепугу в сенцы бросилась: – Чёрт! – орёт. – Бес печной!..

А Сашка-то за ней в сенцы, он, тадысь, в трубе задохнулся, кашляет, пить хочет, и сразу к кадушке. Стешка-то увидала, что чёрт из кадушки пьёт – и в обморок, биться о пол стала…

А Пётр-то до этого за четушечкой в погреб спускался, да так на притворе крышку погреба-то и оставил.