Старик

Божится, что дочь никогда бы не прогуляла уроки и не выключила бы телефон. Администрация на уши встала.

– А мать у нее есть? – спросил я.

– Нет.

– А где она?

– Не знаю.

– Они не говорили, что ли? – удивился я. Когда мне самому в лохматые годы давали на руководство новый класс, я еще летом выковыривал всю подноготную, все будущие ходы записывал в блокнот. Это важно, чтобы не задеть ненароком какую-нибудь больную струну и не разжечь конфликт. Дети – существа злобные. Никакого чувства такта, если его не прививать.

Для травли достаточно любого мелкого повода.

– Какое это имеет значение? – спросила Ирина.

– Ты ведь должна знать, что творится у ученика в семье. Это ДОЛГ классного руководителя! – Я сам удивился тому пафосу, с которым это произнес. – Если она недавно потеряла мать, то у тебя есть повод для пристального внимания.

Молодая коллега потупила взгляд.

– Ладно, еще научишься всему. – Я добродушно похлопал ее по руке. – Знаю, начальство у нас никому не помогает, а только палки в колеса ставит, но…

– Я просто посчитала… – начала она и запнулась.

– Что посчитала?

– Думала, это бестактно – спрашивать.

– Нисколько. Ты их всех должна знать как облупленных. Специфика работы у нас такая.

Из коридора донесся торопливый стук нескольких пар каблуков. Ира повернула голову и застыла, остановив испуганный взгляд на темной пустоте проема.

В учительскую табуном вломились директор, Птеродактиль и здоровенный мужик с насупленной гримасой.

Гора мускулов. Возраст – лет тридцать пять. Коротко стриженные русые волосы. Выпирающие скулы. Двигается грациозно, как пантера. Эдакий самец-добытчик.

Даже сквозь листву они мигом засекли нас в другом конце учительской и направились прямиком к нам. Вид их не предвещал ничего доброго. Птеродактиль несла перед собой на вытянутых руках раскрытый классный журнал. Несложно было догадаться, чей – девятого «А».

– Анатолий Васильевич, Лена Злобина приходила к вам на урок? – грозно вопросила Птеродактиль, не поднимая глаз от журнала.

– Нет, – ответил я.

– А почему «эн» не стоит в клетке? – Она вперила в меня хищный взгляд своего вылезшего из орбиты левого глаза. Лысеющая глыба мяса нависла надо мной зловещим утесом.

– Потому что я оставил заполнение журнала на начало перемены, а когда дети ушли, не смог вспомнить, кто отсутствовал.