Михайлова: Секта

Кстати, а через сколько меня отсюда выпустят? – спросил он у настоятеля.

– Ну, во-первых: вас, Михаил, здесь никто силой держать не будет. Это не тюрьма. Но, вы должны понимать, что вам нужно исцелиться от вашей болезни.

– Да, нет у меня никакой болезни. – снова изображал типичного алкоголика он.

– В таком случае, вам не составит труда воздержаться месяц от алкоголя? – Порфирий применил распространённый метод психологического воздействия.

– Месяц? Да, легко. И после этого могу ехать домой?

– Если вам так будет угодно и вы не захотите остаться, то, почему бы и нет? Но, пока вы находитесь здесь – у нас действует строгая дисциплина.

Наши прихожане работают на поле, в саду и скотном дворе. Никаких самовольных лишений общины без разрешения. Также, никакого алкоголя, табака и наркотиков. Вы ведь не курите?

– Нет, не курю. – с облегчением для себя ответил псевдоалкоголик.

– Вот и отлично. В таком случае, я искренне надеюсь, что вам у нас понравится.

Попрощавшись с Михайловой, мужчины последовали к невысоким металлическим воротам, прикреплённым к решётчатой ограде.

– А это почтовый ящик. Надеюсь, Кира сказала вам, что мобильные телефоны у нас запрещены?

– У меня его и нет уже давно. – изобразив досаду Миша постарался усыпить бдительность хозяина.

– Продали? – со скрываемой насмешкой спросил настоятель.

– Продал. – вздохнув, подтвердил его версию.

– Прискорбно. И тем не менее, сюда вы можете отправлять письма домой. Машина почты два раза в неделю забирает и привозит корреспонденцию.

Так что вы сможете беспрепятственно общаться с вашей сестрой.

– Простите, но если б я хотел с ней общаться – я б сюда не приехал. – в очередной раз съязвил Лисовой, вспоминая, что в каждой шутке есть доля шутки.

– Зря вы так. Она ведь добра вам желает.

Войдя во двор, помощник следователя приметил мужчину лет 30-ти, который играл на траве детскими игрушками, озвучивая их своим голосом. Данная картина показалась ему дикой. Однако, этот господин, подняв широко раскрытые глаза, внезапно улыбнулся и вскочил, подбежав к ним.

– Дядя Порфирий! Дядя Порфирий, ш-шмотрите, какую я пош-штроил пирамиду. – детская наивность с взрослых уст звучала максимально пугающе.

Речь этого человека была шипилявой, при том, произнося шипящие звуки, с его рта вылетали брызги слюней. Остановившись и повернув взгляд к некому сооружению из кубиков, священнослужитель одобрительно кивнул.

– Молодец, Алёша. Красивая.