Черный беркут

– Они не доехали даже до Кеша[5 - Кеш – старинное название Шахрисабза.].

– Кто? – По лицу судьи текли крупные капли пота.

– Я не хочу говорить о людях Орешина, которые только что взлетели на воздух, я говорю о жене моего пленника и его сыне.

– Нет… – прохрипел судья. – Не может быть.

Зловещая улыбка на лице полевого командира подтвердила опасения судьи.

– Может, – кивнул Безари. – И очевидцы могут подтвердить ваши слова о том, что ваш человек проводил автобус с русскими до Шаргуни. Его тоже видели несколько человек.

Судья начал приходить себя. Он знаком подозвал охранников. Безари не двинулся с места. Он краем глаза наблюдал, как через забор энергично перелезают вооруженные люди.

…Когда телохранители Кори-Исмата упали возле ног своего хозяина, из дома раздался долгий многоголосый женский плач и причитания.

– Эй! – крикнул Безари. – Успокойте их там!

К дому спешили коренастые широкоскулые люди, одетые в халаты и меховые шапки. В руках они держали длинноствольные израильские карабины «узи».

* * *

Узбекистан, Сурхандарьинский район

– Останови! Автобус заминирован! – Наверное, это было единственное, что могло встряхнуть водителя и оторвать его от своих воспоминаний о бурной молодости и кипучей зрелости. Стас сам стал выкручивать руль вправо.

Пассажиры вскочили со своих мест.

Кавлис уже добрался до кресла, где сидел странный пассажир, и увидел самодельное взрывное устройство на тротиловых шашках. Они наглухо были прикручены стальной проволокой к металлическому каркасу сиденья.

Сверху прикреплялись изоляционной лентой, прятавшей провода. Подобие таймера было повернуто экраном в сторону сиденья, разобрать, на какое время поставлена мина, оказалось невозможно. Она могла рвануть в любую секунду.

– Стас! Мина! Тротил.

Николай бросился к Володьке. Мальчик уже проснулся от громких криков и искал глазами дядю Колю.

Кавлис схватил его на руки, ногой ударил в стекло. Автобус все еще продолжал движение. Недоумок водитель отказывался верить, что его автобус заминирован.

– Стас! – Николай еще раз ударил ботинком в окно. Бил из неудобного положения, через два сиденья. Нога только скользнула по стеклу. Да еще автобус мотало, и Николай едва удерживал равновесие, одной рукой держа на руках ребенка, другой ухватившись за поручень. – Бери Аню, Стас!

В салоне от полутора десятков голосов стоял такой гвалт, что перекричать его было сложно. Кричали мужчины, истерично вопили женщины, лишь водитель продолжал упорствовать.