Группа особого назначения

Что, сесть прямо на снег от такой наглости или чуточку подождать? Если он такой видный парень, что – ему все позволено? Даже не спрашивая?

Обидеться или списать его промах на «заполярную» жизнь, так или иначе наложившую определенный отпечаток на его поведение? А что вообще она знает о нем?

Татьяна резко остановилась. Они вышли на Большую Песчаную улицу. Она хотела напомнить мягко Николаю, что они знакомы чуть более трех часов, но он, указав на пятиэтажный дом, тихо сказал:

– Раньше в этом доме жил мой друг.

К сожалению, он погиб.

В слабом свете уличных фонарей женщина увидела, как дрогнула его рука с сигаретой. Глубоко затянувшись, он выбросил окурок. Она не знала, что ответить, а он снова замолчал. Странный человек. И ее негодование тоже куда-то испарилось. Как будто он сказал о хорошо знакомом ей, увы, почившем человеке.

– Мне очень жаль, – стандартно посочувствовала она. И после паузы добавила: – Теперь нам придется идти в другую сторону. Но если вы куда-то торопитесь…

Он как-то незаметно взял ее под руку, и они пошли в обратном направлении.

У ее подъезда он повел себя странно – не пропустил даму вперед, а шагнул в темноту первым. Татьяна не могла видеть лица Николая, но могла поклясться себе, что его ноздри впитывают в себя атмосферу замкнутого в бетон пространства. Он нашел ее руку и потянул внутрь.

Возле двери, дождавшись, пока она откроет замки, протянул пакет с вещами для мальчика.

– Удачи вам, Таня. Надеюсь, мы еще увидимся.

До свиданья.

Спускался по ступенькам он совершенно бесшумно. Даже подъездная дверь не выдала его, словно он затаился возле нее. Но женщина, стоя у окна, видела своего провожатого. Он отошел от подъезда на несколько метров и, обернувшись, еще раз попрощался с ней взмахом руки.

Татьяна отпрянула от окна. Она рассердилась на своего нового знакомого: возомнил о себе невесть что. Почему он решил, что она обязательно посмотрит в окно? Неужели до такой степени самонадеянный? Часть досады Татьяна перенесла на себя.

Зайдя в ванную комнату, посмотрела на обезображенную щеку и повернулась к зеркалу другой стороной. Вот так совсем лучше. Жить бы только одной половиной лица, вздохнула она.

Глава третья

8

В назначенный час Санька был на месте. Он стоял в стороне от входа на рынок рядом с пожилой женщиной, торгующей семечками. Она не гнала его, когда он в очередной раз угощался, прихватывая пригоршней семечки из мешка.