Группа особого назначения

Он смотрел на Татьяну, и ресницы его подрагивали. Ему было неловко, стыдно – перед собой и перед всеми, что он стоит прилично одетый, словно загодя подготовившись к встрече. Глаза его быстро наполнились влагой. Скрывая слезы, он вдруг прижался к женщине, и плечи его еще долго вздрагивали.

Уже не колеблясь, Татьяна взяла Саньку за руку.

– Пойдем ко мне домой.

Мальчик отстранился от нее. Она снова увидела его глаза и прочитала в них отказ. Он ни за что не согласится остаться в ее квартире. Тепло и уют ему только снились, он также, не колеблясь, принял бы приглашение, но боялся только одного – что вскоре его выгонят.

И ему будет невыносимо больно. Унижения, которые он терпел от своих ровесников, от продавцов, бросающих ему подачки, – ничто по сравнению с изгнанием; почувствовать себя окончательно ненужным, оказаться у последней черты, за которой неверие, обман.

Своей маленькой душой он понимал, что порыв женщины искренен, но он может оказаться мимолетным, и он не хотел испытывать свою судьбу дальше.

Он уже побывал в одном доме для сирот и сумел выдержать только месяц. Видно, не ту дверь он открыл, не те воспитатели достались ему; и воспитанники, встретившие его, были похожи на маленьких озлобленных зверьков.

Татьяна поняла мальчика и не стала настаивать. Произнеси она хоть слово на эту тему, и Санька вернул бы ей вещи, которые она ему принесла.

Они снова сидели за столиком в закусочной с устоявшимся духом водочного перегара. Трое мужчин с опухшими лицами нехотя пережевывали бутерброды с дешевой колбасой, пустыми глазами глядя на пластиковые стаканчики, на столе полупустая бутылка водки.

В углу пристроился небритый тип неопределенного возраста, ждет, когда подростки лет семнадцати допьют пиво, чтобы забрать у них пустые бутылки.

Санька согласился на кулебяку, видимо, он очень любил ее, но наотрез отказался от бутерброда с копченой колбасой. Сегодня он ел нехотя, как троица за соседним столиком, правда, в его стакане лимонад, но он ничуть не слаще водки, которую глушат мужики.

Он нехотя отвечает на вопросы Татьяны, слушает ее взволнованный голос и только один раз встрепенулся, когда она сказала, что работает в поликлинике.

– А у вас эфедрина нет? – спросил он.

Женщина насторожилась. Эфедрин можно употреблять как наркотик. Наркоманы выпаривают его, получая довольно-таки приличное наркотическое средство.

– А тебе зачем? – спросила она.

– Да говорю, друг болеет. Врачи прописали ему эфедрин, а денег на лекарство нету.