Имя твое – номер

Не верил с одной оговоркой: «А вдруг?» Вот если бы ему представили факт, доказывающий вину Кевина хотя бы косвенно, он бы поверил.

Он промариновал главу «Артики» в холле добрых полчаса. Не стал вызывать его к себе в кабинет, а спустился в холл.

– Господин Гриневич?

– Сэр… – Алексей Викторович чуть наклонил голову.

– Наслышан о вас, – не удержался от ехидного замечания хозяин дома. Он не мог видеть Гриневича минутами раньше, когда он словно анализировал ситуацию: вот здесь его боевики положили тела убитых охранников.

Они убили их, но, с другой стороны, не пролили ни капли крови. Кровь пролил лично командир группы. Впрочем, Гриневич, узнав подробности, просто рассмеялся; он живо представил себе то, от чего Вихляева отделяли мгновения и миллиметры: его глаз, болтающийся на крючке. Гриневич еще не утратил хорошего настроения.

Адмирал присел на диван и жестом руки пригласил гостя последовать его примеру.

– Ваша фирма называется «Артика». На вас работают русские детективы?

– И связи по всему миру.

– Что могут ваши люди?

– Я понимаю ваш сарказм, сэр, и смог бы погасить его, скажем, через два, три месяца.

– Так у вас нет волшебной палочки… Скажите честно, что у вас есть? Опыт в расследованиях?

– Господин адмирал, – Гриневич поменял положение ног и поддернул штанину. – Ровно три года назад я оставил место следователя по особо важным делам при главном военном прокуроре. У меня два года адвокатской практики, генеральское звание, громадный опыт следственной работы.

Почему бы нам не заключить контракт? Вы из принципа не хотите иметь дело с русскими специалистами? Вы русофоб? А может, националист? – напирал Гриневич. – Считаете, если русские чернеют от хамства, которого не переносят, значит, становятся неграми?

– Я этого не говорил, – запротестовал адмирал, представив себе обратное перевоплощение: побелевшего от хамства негра… – Сколько процентов от стоимости картины вы хотите получить в случае удачного завершения дела?

– Для начала я хочу взглянуть в документы и узнать стоимость картины.

– Вы знаете стоимость полотна, – адмирал демонстративно отказался ворошить прошлое. – Я лично присутствовал на торгах, а не названивал в аукционный дом по телефону.

– Полагаю, пятнадцать процентов вас устроят.

– Десять.

– Пятнадцать, – Гриневич улыбнулся кончиками губ и чуть склонил голову набок. – Если бы я захотел поторговаться с вами, то назвал бы процентов семьдесят.