Морские террористы

 – Будь так любезна, сука, больше не звони!

Он швырнул трубку, норовя расколотить ее о стену. Витой шнур возвратил ее назад с удвоенной силой, и Шон едва успел уклониться.

– Сука… – снова, теперь уже бессильно прошептал он. И мысленно перенесся на год назад.

Их дело не могло дойти до суда по той причине, что оба работали в секретных подразделениях разведки, а было рассмотрено лишь в закрытом режиме внутренней службой, которая зачастую быстро улаживала подобные конфликты.

Просторная комната с массивной мебелью.

За тяжелым столом члены жюри. Напротив – Шон и Николь. Они разделены проходом между рядами стульев. Николь задают вопрос. Она начинает отвечать. Председатель жюри – потный, откормленный как на убой, за сто двадцать килограммов мужчина, прерывает ее:

– Встаньте, пожалуйста.

Николь повинуется.

– Продолжайте.

Она продолжает «не с того места». Она скачет с одного на другое, понимая, что этот закрытый процесс ей не выиграть ни за что. В этом зале царил социализм, его от беснующейся демократии отделяли толстые кирпичные стены.

Николь выбрасывает пену в сторону жирного судьи:

– Как вы не можете понять, что он просто хочет избавиться от меня и оставить за собой права на нашего ребенка?!

Судья переглядывается с соседом, противоположной себе копией; ему удается ровный тон, хотя покрасневшее лицо не соответствует его голосу.

– Мы действительно не можем этого понять. Предъявите комиссии хотя бы один веский аргумент в пользу этой версии.

– Приглядитесь к нему внимательно, ваша честь, и вы увидите папу-кенгуру, который прячет дитя в кармане.

Это бессмыслица! Он (резкий жест Николь в сторону Шона) не пытался поговорить со мной на эту тему. Он сразу же вынес вопрос на жюри. Мы могли обсудить наше будущее. Я могла бы устроиться на другую работу, больше времени уделять семье.

– Сколько длится ваш рабочий день?

– Я работаю сорок часов в неделю, сэр.

– Вы не умеете отвечать на поставленные вопросы. Почему вы не ответили – восемь часов? Назовите организацию, которая предоставит вам иной, более щадящий график.

И сохранит при этом прежнее жалованье.

– Пока не могу назвать. Я не готова к этому разговору. Но вы должны…

– Пытаетесь указать, что мне делать?

– Извините, ваша честь. Мне нужно время подумать.

– Пожалуйста, думайте. Вы свободны. Мистер Накамура (жест судьи и его тон открыто подсказывают Николь, на чьей стороне члены жюри), вас я попрошу остаться.

Накамура остается.