Невольник мести

Это Сергей. Сергей, это мой начальник.

– Очень приятно. – Петров пожал Марковцеву руку. – Мы с вами нигде не встречались? Лицо у вас знакомое.

– Если только в прошлой жизни.

В голове Марка всплыли строки из Роберта Мазелло, которые буквально вписывались в Ветхий Завет: «На небесах его звали Люцифером, и был он прекраснейшим из Божьих ангелов… Низвергнутый с небес, Люцифер перестал существовать как ангел. Теперь у него было другое имя и новая обитель».

– В прошлой жизни моя фамилия была Марковцев.

13

Анатолий Петров пока не определился, как ему вести себя с Сергеем Максимовичем, то ли как с задержанным, то ли окончательно освоиться с мыслью, что человек, которого он пропустил вперед себя в кабинет начальника, его новый нелегальный партнер.

– Разрешите, товарищ полковник?

Эйдинов оторвался от бумаг на столе и поверх очков оглядел вошедших. Дольше обычного взгляд его задержался не на спутнике Петрова, а на самом майоре, чей подробный доклад он выслушал полчаса назад.

– Входите.

– Разрешите представить: Марковцев Сергей Максимович.

Полковник протестующим движением остановил подчиненного, предложившего Сергею место за столом.

– Нет, мы побеседуем в другом месте. А ты, Толя, ступай в свой кабинет, там тебя ждет ворох бумаг.

Майор вышел, оставив дверь в приемную приоткрытой.

Эйдинов забрал со стола сигареты, закрыл сейф и сухим кивком указал Марковцеву на дверь:

– Выходите.

Соседняя комната была специально оборудована для разговоров подобного рода. Размером два с половиной на три метра, она больше походила на камеру для душевнобольных.

Стены здесь были отделаны толстыми звуконепроницаемыми плитами, двери двойные, окна отсутствовали. В одну из плит, над единственным столом, стоящим у дальней стены, был вмонтирован микрофон, с вызывающей откровенностью забранный мелкой решеткой. Выше на миниатюрной каркасной подставке находилась компактная видеокамера.

– Меня зовут Владимир Николаевич, – представился полковник. –

Садитесь, – он прошел за стол и указал место напротив.

Прикурив сигарету, Эйдинов с минуту неотрывно смотрел на Марковцева. – Своими фортелями, которые вы выкинули в колонии, вы поставили под сомнение вашу пригодность для дела, которое я веду. И сейчас я раздумываю, вернуть вас на прежнее место или похлопотать о переводе в другую колонию. Неужели вы и вправду подумали, что личная инициатива пойдет вам в зачет?

– Это мой стиль, – усмехнулся Сергей, в свою очередь внимательно изучавший собеседника.