Оружие уравняет всех

И снова ровно.

Судья и прокурор появились одновременно. Беркович присоединился к адвокату, демонстративно вытирая руки носовым платком («Я чист»), первый занял место за столом.

– Объясните суть вашего обращения к суду, – раздался его чуть надтреснутый голос.

– Прошу ознакомиться с жалобой на незаконное применение органом расследования заключения под стражу Ирины Бекатору в качестве меры пресечения. – Николаев избегал называть подзащитных своими подопечными, оперировал только именами. – Я прошу мерой пресечения избрать подписку о невыезде.

– Конечно. Прокурор? – Судья приподнял бровь, требуя ответа.

Беркович развел руками:

– Я не вижу нарушений со стороны следствия и прошу оставить меру пресечения прежней.

– А как насчет пошептаться? – перешел на «нормальный» язык адвокат.

Судья сделал два жеста руками. Одним он отослал конвоиров за дверь, другим подозвал к себе «конкурентов». Вперив колючий взгляд в переносицу адвоката, хрипло сказал:

– Говори.

Причем сказал таким тоном, послышалось защитнику, будто требовал рассказать сальный анекдот; это ощущение усиливалось тем фактом, что за спинами мужчин осталась женщина.

Пусть и в наручниках и за пуленепробиваемым стеклом, но не потерявшая привлекательности.

– Я бы хотел поднять вопрос генной экспертизы, ваша честь.

Судья перебил его новым жестом руки. Наслюнявив палец, он перевернул несколько страниц дела.

– Здесь я вижу отчет генетиков, в котором говорится: генетическая экспертиза отцовства-материнства подтвердила биологическое родство между несовершеннолетней, чей труп был обнаружен опергруппой, и Бекатору Ириной, вашей подопечной.

Так что ее заявления о том, что был убит другой ребенок, и тоже черный, лишены оснований.

– Следствие еще не закончено, – возразил адвокат. – Нас собрала здесь жалоба на незаконное применение…

– Оставь этот тон для присяжных, – скривился судья. – Жалоба – это предлог. Просто скажи, чего ты хочешь.

– Следствие не закончено, – упорно стоял на своем Николаев, глядя прямо в глаза судье.

 – Обвинить мать в убийстве дочери в наше время несложно, а в отдельных случаях – легко, и такая версия будет выглядеть более убедительной, нежели миф о похищении, о похищении, ваша честь, на котором мы настаиваем. Один сфабрикованный документ, и дело раскрыто. У нас есть серьезные вопросы к прокурору.

– Задавай, – разрешил судья, откинувшись на высокую спинку стула.

Адвокат не удержался.