Директива – уничтожить

Ты должен мгновенно выхватить, подняты ли блокираторы замков на дверцах ближайшей к тебе машины, сколько человек находится в салоне; ты отмечаешь походку каждого, поворот головы – если голова повернута в одну сторону, а глаза смотрят в другую, для тебя это должен быть признак опасности. Это все игра, но это и работа, ты постоянно готов, ты пружина. Ты будущий разведчик, если тебе нужно уйти от наблюдения, привлеки к себе повышенное, откровенное внимание, сконцентрируй его грубо, но неожиданно, и тогда решение придет само.

Никогда не надейся на случай, не зови его, а в подсознании отложи: случай – не от Бога, Бог закрывает глаза в такие моменты, случай – от ангела, от твоего ангела-хранителя. Играй, Антон, и думай; бели потолок и прислушивайся к шуму у соседей; клей обои – и определяй, какая машина проехала мимо, не стих ли внезапно за углом ее двигатель… Видишь, как интересно? Когда мы закончим ремонт, ты будешь таким же обновленным, неузнаваемым, как моя квартира. Ты в какой-то степени уйдешь в себя, и это очень хорошо, тебе неинтересно будет даже с твоим лучшим другом Малышевым, которому ты…

– Я посмотрю на поворот его головы, и даже если его глаза смотрят в ту же сторону, я все равно ничего не скажу.

– Вот так, Антон. Играй тут, а я вернусь к вечеру.

Антон переоделся, свернул из газеты шапку и начал промывать потолок.

Когда под вечер пришел Романов, Антон успел побелить все потолки и начал клеить обои в коридоре. Капитан покачал головой: не ожидал. Вдвоем они доклеили коридор, и Антон пошел мыться.

Романов приготовил ужин, на столе снова появилась бутылка с водкой. Они выпили. Капитан продолжил начатый утром разговор.

– Я не хочу, Антон, чтобы ты был обычным жлобом, вышибающим одним ударом ноги дверь квартиры, не хочу, чтобы в твоей голове вместо мозгов были крутые мышцы. И также я не хочу, чтобы ты был подвержен эмоциям. Один раз я сгубил несколько человек, поддавшись внезапному порыву. Тогда все отошло на второй план, была только злость, ненависть. Мне казалось, что я стою на покатой, скользкой поверхности, край которой кто-то поднимает, падаю я, и падают мои бойцы.

На самом деле все было не так, но я принял все по-своему… Очень страшно, когда рядом прожужжала пуля, но еще страшнее, когда попала она не в тебя, а в твоего товарища.

Антон, тронув его за руку, впервые назвал капитана по имени:

– Не надо, Дима.

Романов быстро покачал головой.

– Это не поза, Антон, клянусь тебе, что в тот момент я пожалел об этом.