Особо охраняемый объект

Вскоре я узнал, что «Египетский дом» под давлением какой-то организации, а скорее – группировки, отвалил пострадавшей двести тысяч долларов. Собственно, и диаспора плюнула на меня.

– Почему вы не обратились к Анвару Эбелю?

– Я не рассчитывал и не рассчитываю на его помощь. Не могу этого объяснить.

– Такое часто случается. Я задам вам еще один вопрос. Сколько Анвар выложил наличных и сколько перевел на счет Камелии за камень?

– Старинный саквояж, полный стодолларовых купюр, – это вам не «дипломат».

– Понимаю.

– Им можно было убить слона. Анвару пришлось попотеть, чтобы обналичить пять миллионов долларов. А на счет Камелии он положил… Точную цифру я не знаю, но больше пятидесяти миллионов. На тот момент Анвар Эбель стоил четыреста миллионов. Он много зарабатывал и много тратил, в основном покупал недвижимость, ювелирные украшения и никогда – картины. Он не любил живопись.

Прошло довольно много времени, прежде чем Сергей, выкуривший за время беседы полпачки сигарет, сказал:

– Я помогу вам.

Вы рассказали все, но осталось немало белых пятен. Я распоряжусь, чтобы нас покормили здесь. Потом мы продолжим беседу. Я попрошу вас рассказать все от начала до конца, припоминая подробности. Обычно мелочи-то и помогают.

– Дьявол в мелочах. Так частенько говорил Анвар Эбель.

На следующий день Хаким почувствовал облегчение. Воспользовавшись рекомендациями полковника Красина, он набрал в шприц смесь из ампулы, на которой было написано «Камфора», и сделал себе подкожную инъекцию.

Через полчаса соседи по бараку обнаружили Хакима Рауха мертвым.

Глава 3

КЛЮЧЕВАЯ ФИГУРА

Египет, март 2007 года

К видеокамере марки JVC, закрепленной на штативе, подошел человек в клетчато-полосатом платке, покрывающем его голову и лицо так, что на виду оставались только его черные глаза. Они в течение нескольких секунд были прикованы к миниатюрному жидкокристаллическому дисплею. Акхавани остался доволен увиденным: все пять человек попадали в кадр. Трое стояли на коленях, со связанными руками.

Двое, вооруженных автоматами Калашникова, стояли за спинами приговоренных к казни.

Их привели в этот сырой подвал рано утром – не было еще пяти, и первое, что они увидели, – жуткое подобие зрительного зала, совмещенного со сценой. Наспех сколоченные лавки стояли вдоль дальней стены в два ряда, но пока пустовали. Любители посмотреть на казнь еще нежились в своих кроватях. Кто-то получил ласки от юных красавиц, кто-то от юных красавцев.