Особо охраняемый объект

Оглядев пустые столы и сделав вид, будто нагибается, чтобы пошарить глазами под столами, генерал съязвил:

– Время отпусков?

– Ленарт еще вчера вечером предупредил, что задержится.

– По какой причине? – спросил Михайлов, занимая место отсутствующего майора.

– Он на этом этапе операции пахал больше остальных.

– Говорят, счастлив тот человек, от которого после тяжелого дня пахнет потом.

– Да, это про Ленарта. Когда он ест, он потеет. Я докладывал вам: идея внедрения к Эбелю агента принадлежит Вадиму.

Идея родилась после его же удачной находки законсервированного агента по имени Хассид.

– И вот сейчас Ленарт довершает начатое.

– Вроде того, – неопределенно ответил Красин. И живо представил Вадима с табличкой на груди: «Я счастливый придурок, опаздывающий на работу».

Михайлов вытер пот со лба, попеняв неизвестно кому:

– Ну и лето. Какая жара… Мои за городом от жары маются, что говорить о нас, горожанах. Я вижу выход в том, чтобы приезжать на работу по утреннему холодку, а уезжать по вечернему.

– А жить-то когда? – неожиданно для себя произнес Сергей.

– По пути, – выдал готовый ответ генерал. – Тогда, как пелось в песне, старость тебя дома не застанет.

Он недолго занимал место Ленарта. Когда явился Поляков, протиснувшись в приоткрытую дверь так, словно в коридоре стояла лютая стужа и майор боялся выпустить из кабинета хоть толику тепла, Михайлов подошел к стене, где крепились на кнопках документы дел, находящихся в разработке группы. Он надолго задержал взгляд на снимке женщины лет тридцати пяти, подписанный как «Маргарита Плотникова».

Рядом с этим снимком два других: Андрея Плотникова и Николая Хасиева.

Михайлов повернулся к подчиненным и жестом усадил их на рабочие места.

Сам же остался стоять. Красноречивым взглядом показал Красину: «Можешь начинать».

Полковнику показалось, что генерал разыгрывал перед подчиненными заранее отрепетированную сцену.

Он знал, что именно хочет услышать шеф. Ему требовалось освежить память, настроиться.

И тут Красин не ошибся. И пусть даже он начнет «не с того места», генерал поправит его. Он будто слышал его: «Дело вступает в качественно новую фазу. Молодцы, ребятки, хорошо поработали. Итак, пробежимся по известным уже фактам. Давай, Сережа, докладывай – как, почему, с чего все началось».

Красин открыл свой сейф, вынул четыре пухлые папки; на титульном листе верхней папки было выведено имя Анвара Эбеля – это было личное дело, заведенное на египтянина.