Особо охраняемый объект

 – Мы разговаривали с вами по телефону. Рад встрече. – И только в этот момент протянул руку для рукопожатия. – Чем могу помочь? Одну секунду. Кофе или что-нибудь покрепче?

– На ваш выбор, доктор.

Красин невольно улыбнулся, вспомнив, как впервые побывал в гостях у Вадима Ленарта. Тот спросил: «Кофе с молоком?» Сергей ответил: «Да». И тогда Ленарт вынул из холодильника трехлитровую банку сырого деревенского молока, которое пахло выменем. Человек прямой, Красин так и не нашел ответа на вопрос, почему он не отказался, а пил кофе, еле сдерживая тошноту.

Хассид вернулся через пару минут с двумя бокалами. Коньяк – был уверен Красин. Однако ошибся, уловив неповторимый аромат рома. И едва подавил в себе желание спросить: «Где вы его достали, док?» Будто он жил в брежневские времена и устал от скудного ассортимента в винных магазинах: русская водка, армянский коньяк, якобы грузинское вино, но настоящий портвейн и сногсшибательная настойка «Листопад».

Ему вдруг захотелось взглянуть на пробку от бутылки. Он точно помнил, что пил ром в последний раз шесть лет назад, на пробке был изображен негр с копьем и в набедренной повязке.

Белесая, стерильная атмосфера кабинета, хозяин – ее живое воплощение порождали фантастические мысли в стиле Станислава Лема, который ставил в своих произведениях «острые проблемы моральной ответственности человека за последствия своих деяний». Впрочем, эти «научно-философские» настроения покинули Красина, едва он подумал о Хассиде таком, каков он есть: «Голимый кролик». Ему показалось, Хассид прочитал его мысли, и красные прожилки в его глазах набухли, превратились в пульсирующие вены и были готовы лопнуть.

– Отличный ром, – похвалил Сергей, пряча улыбку. – Кубинский?

Хассид пожал плечами, отвечая таким образом то ли «Какой же еще?», то ли «Хрен его знает». Но пили они лучший ром – «Гавана клаб».

– Чем могу?

Хассид не забыл обязательства перед российской контрразведкой – он все реже вспоминал о них. С одной стороны, ему было интересно работать. С другой – ему уже давно пора поставить точку в этом затянувшемся на годы деле.

Он считал себя законсервированным агентом. Он понимал, что обязан российскому «треугольнику» (Центр молекулярной генетики – банк – контрразведка) всем, что имел сейчас. Это насыщенная интересной работой полноценная жизнь, положение в обществе и профессиональной среде.

– У русских есть такое выражение: «За все приходится платить». – Хассид рассмеялся. – А мне кажется, за все приходится доплачивать.