Скалолаз

Все та же «железка» общей протяженностью пятьсот километров, замыкающаяся, казалось, на «восьмитысячнике» Пяндж. Ларс многое отдал бы за то, чтобы этот городишко, напичканный пограничниками, имел не восемь тысяч жителей, а восемь тысяч метров в высоту.

Под стук колес Шеель задремал. Проснулся от резкого толчка – поезд остановился. Немца посетила дикая мысль: на дозаправку. И – другая нелепица: он хлопнул себя по бедру, проверяя, на месте ли автомат. Он не мог вспомнить, что ему снилось, но оружие во сне присутствовало точно.

Не горячее от стрельбы, но теплое от соприкосновения с телом. Привычно тяжелое и надежное. Эти «теплые» мысли вызвали кратковременный озноб: до чего же все было реально.

Еще никогда Шееля не тянуло так домой, в чешский Жатец, место, которое он исподволь называл второй родиной. Но сколько станций и полустанков придется пересчитать, пересидеть, пережить, прежде чем он перешагнет символическую границу базы, на воротах которой до сих можно было прочесть: «Дом рыбака.

Управление Государственной Безопасности. г. Жатец».

Дорога, усеянная острыми пиками рубежей.

Шеель, забегая вперед, представил себе встречу с Клаусом в Пешаваре. В офисе «Дипкорпуса» он односложно отвечает на его вопросы – как все прошло, как там земляки, как там «задание партии». Ему интересно? Ничуть. Это бизнес. Хороший бизнес там, где тебя нет? Наверное, лишь в одном случае: если это место – Антильские острова.

Исключая Кубу. А почему, собственно, исключая? Командир «Красного спасения» не раз получал приглашения высших руководителей Острова свободы укрыться там «от бурь и невзгод». Это было единственное социалистическое государство в Западном полушарии и единственное место на планете, где Шеель на сто процентов был свободен. Странно, подумал он, ведь запах свободы витает над всей Европой и Америкой, а настоящая свобода для таких, как он, отщепенцев, там, где свободой и не пахнет.

Он понимал, что вот сейчас больше отвлекался от назойливых мыслей, неоправданно торопил время. Хотя оно и так бежало – не догонишь. Позади Пяндж, а впереди знакомые уже тропы и перевалы, горные вершины. В руках автомат Калашникова, тот самый, с которым он перешел границу. Оружие дожидалось на окраине города, в преддверии ключевых событий.