Спецназ не сдается

– Торжественно обещаю, – остановил его чиновник, – что на завтрашнем Комитете будет принято обращение к президенту о проведении спецмероприятия силами КВФ и под контролем госкомитета Совфеда.

Что означало следующее: неважно, какое подразделение будет выполнять задачу и кто отдаст приказ, важно то, кто будет курировать его работу. «Знаете, президент не доверяет безответственным людям», – мог сказать Воеводин. Уже имел право высказаться в таком духе.

Какой интерес он имеет на этом, гадать не надо. На грядущем заседании он наберет столько очков, сколько не набрал за всю политическую карьеру.

Он сам получил информацию, сам вынес острый вопрос на обсуждение и свил из адмирала не веревку, а хороший причальный канат. Одним словом, действовал на манер военного руководителя какой-нибудь латиноамериканской страны. Однако Бушуев засомневался: президент вряд ли уступит сенатскому давлению и даст добро на проведение спецоперации, носящей сомнительный оттенок. А если уступит, то Воеводин, что бы ни случилось после, останется вне игры: он курировал подотчетный ему орган, а с работой не справилось определенное подразделение. У него был беспроигрышный вариант.

– А если операция сорвется? – спросил адмирал, забегая вперед. Он отдавал себе отчет в том, что даже в вопросе проведения спецоперации он потерял инициативу. Теперь всем верховодил этот сморчок.

– Нам нужно думать о том, чтобы она не сорвалась. Если мы договоримся, мне придется задействовать одно из ваших подразделений.

– Как вы собираетесь наладить контакт с ним?

Сенатор использовал нэповскую тактику – сделал шаг назад, чтобы прыгнуть на два вперед.

– Я не виноват, что материал попал ко мне в руки. Будем исходить из худшего – мы не договорились. Но у вас остается один-единственный шанс разрядить обстановку: еще до принятия решения президентом предпринять кое-какие шаги по подготовке к операции. Проявите инициативу.

– Я приму это к сведению. Вы не ответили на мой вопрос: как вы собираетесь наладить контакт с моим подразделением?

– В рамках сотрудничества.

Ударим по рукам?

– Обычно я думаю, бью уже потом. Сколько времени у меня на раздумье?

– Нисколько. Разве что минута.

Ею адмирал и воспользовался.

По большому счету, речь шла о его чести. Он мог разрядить обстановку другим способом: добиться аудиенции у главнокомандующего, доложить (в том числе и об откровенном разговоре с сенатором) и подать прошение об отставке.

Глядя в глаза генералу, Бушуев ответил:

– Нет.