Таймер для обреченных

А еще я сделаю татуировку на груди: «Е…ь вашу войну!»

Сайкс больше обращался к Абрамову, но смотрел на Мэлоди Унгер. А та не сводила глаз с флотского разведчика. Сайкс мог поклясться, что взгляд у Мэлоди настороженный, проникает через стену и простирается до бесконечности. На улице зарядил дождь, и Эли чуть хмельно выдал: «Ее взгляд лежит по ту сторону дождя». И он воспроизвел свои мысли вслух:

– За горизонтом ни хрена нет. Маркос, запомни мои слова. Как ничего нет за тем, что мы знаем. Там дыра, пустота пугающая.

У меня, блин, мурашки по коже, как будто я заглянул в будущее. Молчание бездны. Но я слышал, что солнце грохочет так, что инопланетянам мало не покажется. Термоядерная реакция. Грохот миллиардов водородных бомб – вот что такое молчание космоса.

– Это то же самое, что молчание Сайкса, – обронил Маркос Бегин. – Самый быстрый язык на Западном берегу Иордана. Эли, тебе ни разу не хотелось застрелиться?

– Мгновение боли от выстрела в висок сольется с вечностью безмолвия.

Красиво я сказанул? – Эли откинулся на спинку стула и положил ноги на стол. – Саня, ты торопишься?

– Да, черт возьми! – чертыхнулся Абрамов. – Ненавижу свою привычку соревноваться с часами! Меня к десяти вечера в штабе флота ждут. Мэл, тебя можно на минутку?

В комнате Мэлоди приложила палец к губам капитана и тихо сказала:

– Просто уходи. – И добавила: – Улица Соколова, 6, квартира 11. Это мой адрес в Тель-Авиве. Я понимаю тебя, Саня, нам бы пораньше встретиться… Ну представь: приняла бы я тебя на час, как проститутка… Все, просто уходи.

Буду в Москве, найду тебя.

Александр Абрамов возвращался в штаб с тяжелым сердцем. Не так он представлял себе этот день, краем зацепившийся за вечер. Может быть, он был настроен на школьный лад – ему хватило бы губ, робких прикосновений к Мэл. Почему, он и сам не знал.

Он еще раз проклял себя за привычку копаться в своей душе.

Вокруг никого, а состояние души такое, будто на тебя смотрят сотни глаз. Никого вокруг, а ты удивляешься собственным ужимкам, придумываешь посторонних…

«Что за фигня в голову лезет! – выругался Абрамов.

 – Гони вину, послушайся умную женщину. Красивую. Горячую. Руки ожечь можно».

2

Мэлоди уединилась в своей комнате. Она не верила себе. Ее по-настоящему испугала фраза, которую она могла повторять до бесконечности: «Я распутала дело о катастрофе над Черным морем. Я распутала его в одиночку. Только я одна знаю истину».