Тень летучей мыши

Сейчас снайперские пары превратились в антиснайперские. Они должны его взять до того, как он выстрелит во второй раз. Они безошибочно должны определить снайперскую точку. Это их работа. Это их промах тоже. Как они могли оставить без внимания хотя бы одно место для снайперской позиции? Все такие места должны быть заняты или, по крайней мере, блокированы. Кто их инструкторы? Неужели американцы?

Во рту Гвидо Терона стало суше, чем в пустыне Невада. Он был в шаге от разгадки... Он мысленно представил не самого снайпера, а лучшую позицию в районе аэродрома.

Еще бы одно усилие, и он бы представил мертвую пару из госбезопасности Грузии: снайпера и его наблюдателя, первого и второго номера.

Господи, какая адская боль! Все знают, что Терон ранен, но не знают, насколько тяжело. В его правой штанине, набухшей от крови, находилась ампутированная конечность; только ткани мышц и кожа удерживали нижнюю часть ноги. От беспамятства его спасал страх и обезболивающее, вырабатываемое организмом. И глаза. Он боялся смотреть на свою ногу.

Он не сразу сообразил, что звонит телефон. На этот номер ему могли позвонить десятки людей, включая шефа ЦРУ. Но на связь с ним выходил его противник – секретный агент ГРУ Марковцев. Терон неуверенной рукой вынул из кармана телефон и нажал на клавишу.

– Алло?

И услышал смешок:

– А ты быстро соображаешь, американец. Я-то подумал, что тебя придется хлестать свинцом... Тебе всю жизнь светило солнце. Я здесь для того, чтобы над тобой пролил дождь. Ты часто молишься?

«Мне действительно отвечать?» – спросил про себя Терон.

И ответил буквально под «свинцовой плеткой»:

– Да.

Терон соврал. Он редко обращался к Богу. Будучи студентом, он выучил одну лишь молитву и только с ней изредка обращался к всевышнему.

«Господи, даруй мне спокойствие, чтобы смириться с тем, чего я не могу изменить, и храбрость, чтобы изменить то, чего я могу, и мудрость, чтобы отличать одно от другого».

– Улетай, – отпустил его Марк. – Несколько часов ты будешь ближе к Богу. Благодари его за то, что ты жив.

И моего напарника. Потому что он тоже жив.

Гвидо не смел нажать на клавишу отбоя, хотя услышал стук упавшей трубки.

Только сейчас его прострелила такая боль, что он только чудом не потерял сознание...

Полицейский снайпер не поверил своим глазам, увидев работу безымянного коллеги. Но в каком месте он оборудовал огневую точку?.. У него сложилось странное чувство, будто он сам стрелял в американца. Его место для выстрела было идеальным.