Убить генерала

» Пэтэушник. Вы с ним не из одной команды? – И без паузы продолжил, кивнув на магнитолу: – Грув? Поставь «Цыгана» – мощный ремикс, мне нравится.

– Нервничаешь? – заметил Андрей.

– С чего бы мне волноваться? – Близнец пожал плечами. – Куда поедем?

– Познакомлю тебя с одним человеком.

– А-а... Он коллекционирует боевые награды и уже не знает куда их девать. Поехали.

– А ты повзрослел...

Разговор исчерпан, посчитал Виктор, оставляя замечание капитана без внимания, и поправился: предварительный разговор.

Он прибавил громкость и откинулся на спинку кресла. Оба молчали на протяжении всего пути, занявшего около получаса. Инструктор остановил машину напротив облезлого двухэтажного дома, стоявшего в окружении таких же обшарпанных собратьев, усеянных антеннами и кирпичными трубами. Под синеватым колером проглядывали еще два слоя: салатный и грязно-белый. Отвалившийся кусок штукатурки над подъездом обнажил дранку, короткий козырек топорщился по краям ржавой арматурой.

Подъездная дверь была открыта. Ступени вели не наверх, а вниз, на площадку с широкими потрескавшимися досками. Витьку удивила не ветхость этого дома – таких домов в Москве пруд пруди, а то, что в самом подъезде, пропахшем мочой, горела лампочка. Он четко различил даже трещины на массивных балясинах перил, надписи на стенах, мелкий мусор под ногами, среди которого оказались... прошлогодние листья.

На первом, считай, полуподвальном этаже было четыре квартиры, столько же на втором.

Инструктор остановился напротив двери, обитой древним дерматином, и вынул связку ключей. Крапивин же ожидал, что Андрей позвонит. Он хотел было спросить его о чем-то, но капитан уже открыл дверь и жестом показал, чтобы гость вошел первым.

Обжитой запах. Другого определения атмосферы, хозяйничающей в этой двухкомнатной «сталинке», Близнец дать не мог. Просто пахло туалетом, кухней, спальней, коридором. Зайди он на кухню, различил бы там более конкретные запахи: мусорного ведра, газовой плиты, колонки, холодильника, раковины.

Склонившись над раковиной, уловил бы дух тряпки, застывшего жира, слизи в чугунной улитке, еще более смердящего запаха в стояке, забитом волосами, спичками, бумагой...

Предложение Андрея Проскурина не разуваться прозвучало как отрывок из анекдота.

Витька шагнул в комнату – метров шестнадцати, с высоким потолком, давшим трещину, обклеенную даже не обоями, а тяжелыми шпалерами с темно-синим рисунком.