Убить генерала

...Снайпер похоронил Серегу Попова на второй день, когда уже не осталось сил нести на себе мертвое тело товарища. Он выкопал неглубокую ямку и привалил тело камнями. Он закончил свою работу, когда его вызвали по рации: «Близнец, обозначь площадку. Мы заберем вас». Они тоже отдали последний долг, перевернув отчаянный запрос Близнеца: «У меня «трехсотый»! Тяжелый, б...! Дайте транспорт! Я обозначу площадку красной ракетой!» То было вчера, когда Сергей был еще жив, а снайпер, отступая, снял двух «духов», неожиданно севших на хвост.

– Первый вызывает Близнеца! Обозначь площадку!

– Иди на х..., Первый!

Виктор вернулся в расположение части на восьмые сутки. Шел к своей палатке и слышал то ли одобрительный гул, то ли недовольный ропот: «А мы думали...», «Мы были в шоке!» Кто-то усмотрел в нем черты Рэмбо.

Витька ни с кем не разговаривал, лишь выслушал обрывочные объяснения лейтенанта Клотикова. Тот ничего не стал утаивать, поскольку все происходило на его глазах.

– Дронов побоялся, что боевики из соседних баз пустят в вертолет «иглу».

Он же намеревался обойтись без потерь, особенно авиатехники. Сам знаешь, сколько «вертухаев» разбилось в последнее время. Он разрешил выслать транспорт, когда границу патрулирования перенесли дальше в горы. Причем приказ отдал, находясь уже в Моздоке. А здесь оставил своего адъютанта. Мы были в шоке, честно.

– Если он снова выйдет на связь, скажи ему, что я к тому времени успел похоронить товарища... Надо идти за Серегой.

Я место покажу.

Сергея Попова не наградили даже посмертно. Крапивину дали орден «За личное мужество». Он не отказался от награды лишь потому, что по возвращении решил отдать орден родителям Сергея Попова. Но не представлял, как он это сделает. Какими глазами будет смотреть на них, что скажет... в свое оправдание; сам-то он остался жив. Это он виноват в том, что Попова нашли на десятые сутки. А могли сразу, если бы старший разведгруппы не послал начальство куда подальше.

Потом решил, что оставит орден как память о товарище. Когда Проскурин спросил: «Ты гордишься своим орденом?» – Близнец едва мог ответить. К этому времени он уже думал и разговаривал по-другому, стал по-настоящему взрослым.

Именно эта трагедия черкнула на титульном листе личного дела Виктора Крапивина красную диагональную полосу: «Нефункционален без каких-либо негативных эмоций», и вызвала короткий комментарий оперуполномоченного: «Испортили человека».