Жмурки с маньяком

Показания к применению: головные боли, мышечные боли, ревматические боли, гинекологические боли, лихорадочные состояния.

ФКБ – ваш первый помощник. Быстро, надежно и безопасно».

И что я узнал? – спросил себя Мельник, положив упаковку во внутренний карман пиджака. Как и предполагалось – ничего.

В салоне машины было душно, Павел взмок. Он поехал домой, чтобы принять душ.

Аккуратно повесив пиджак на плечики, он закрыл платяной шкаф. Отчего-то стало неуютно. Он снова открыл шкаф и посмотрел на висящий пиджак.

И он вспомнил, что именно его тревожило и беспокоило с момента встречи с полковником милиции. Слово «аспирин», произнесенное Виктором Березиным в подъезде дома, явно резало слух. И если бы оно не было произнесено полковником милиции, то Мельник никогда бы не вспомнил об офицере Гражданской авиации Николае Агафонове, во внутреннем кармане кителя которого лежали две таблетки аспирина, и о служащем сбербанка Игоре Брянцеве, который накануне трагического исхода не принимал никаких лекарств – тем более наркотиков, – кроме безобидного аспирина.

Мельник забыл о душе. Одну стену его комнаты занимал большой стеллаж, где, помимо книг и журналов, хранились многочисленные репортажи, интервью, комментарии – материалы опубликованные и неопубликованные. Он подошел к полке, помеченной цифрами: 1994. В папке за март находился материал, который интересовал его в данный момент.

Павел взял папку и сел за стол. Материал о катастрофе самолета «Ту-154». Мельник положил перед собой первый лист дела, которое он освещал в газете. Это была стенограмма пресс-конференции, которую провел заместитель начальника Управления Гражданской авиации.

«Управление Гражданской авиации

Прослушивание расшифрованной магнитофонной записи речевого самописца («черного ящика») самолета «Ту-154» авиакомпании «Российские авиалинии», потерпевшего аварию 8 марта 1994 года в 30 километрах от города Климова.

19 марта, 1994 года».

Павел пропустил начало и большую часть середины.

«…Командир корабля Николай Агафонов:

– Климов, говорит борт 1038, рейс 39. Следую эшелоном восемь тысяч. Запрашиваю разрешение на снижение.

Диспетчер аэропорта Андрей Кравцов:

– Борт 1038, говорит диспетчер Кравцов. Дайте сводку о бортовом оборудовании.

Николай Агафонов:

– Климов, бортовое оборудование работает нормально, радар показывает чистое небо.