Сталинский сокол. Комдив

Дежурный кивнул, потом сказал:

– А я вас к Гусеву отведу!

Что за Гусев и почему именно к нему, Северов спросить не успел, лейтенант распахнул дверь, шагнул в нее и доложил:

– Товарищ капитан госбезопасности, тут товарищ подполковник по поводу своей летчицы.

Олег зашел и представился, мужчина лет сорока, сидящий за столом, скользнул взглядом по Звездам, встал, пожал руку, отпустил дежурного и сделал приглашающий жест в сторону стула.

– Спасибо. Я, собственно, по поводу сержанта Горностаевой, моей подчиненной.

Гусев устало вздохнул:

– Ведется следствие. Суть знаете?

Северов кивнул:

– В общих чертах, но что-то здесь не так. Я ее знаю уже год, она никогда не обманывала. Если бы не передала приказ, так бы и сказала.

Особист хмыкнул:

– Что, испугаться не могла?

– Чего тут пугаться-то? Подумайте сами, небо наше, а она не в тыл врага летит. Таких заданий, когда реальная опасность была, она много выполнила. Если бы не нашла полк, так бы и доложила. Какой смысл врать, вскроется ведь сразу!

– А страх, он смысл не ищет.

Случаи перехода к врагу, добровольной сдачи в плен имеются? Имеются! А какой в них смысл? Никакого!

– Да разобраться же надо!

– Так мы и разбираемся!

В это время зазвонил телефон, Гусев поднял трубку, выслушал невидимого собеседника, ничего не спросил, сказал только «понятно!» и положил трубку. После этого перебрал на столе несколько газет, взял одну из них.

– Пойдем со мной, есть одна мысль. А вы, как командир, воздействуйте на нее, чтобы правду говорила.

Не положено, конечно, но если мои подозрения верны…

Что за подозрения, особист не поделился, вышел из кабинета и быстро зашагал по коридору, летчик пошел за ним. Комната, в которую они зашли, была точной копией предыдущей. Настя стояла перед столом, за которым сидел полковой комиссар и буравил ее глазами, у стены вытянулся дюжий сержант с равнодушным лицом и связкой ключей в руках, еще один сидел за столом и писал. На девушке была гимнастерка с оторванными на вороте пуговицами, сапоги и кальсоны, щедро разрезанные сзади до колена, типа чтобы не убежала, она держала их руками, по щекам летчицы текли слезы.

Прежде чем Северов успел что-либо сказать, Гусев возмутился:

– Это что? Совсем охренел?

Полковой не ответил, углядел стоящего чуть сзади летчика и заорал:

– Да что это такое? Кто пустил? Проходной двор какой-то! Сержант, вызови дежурного, я ему…

– Не ори! – капитан поморщился.