Дело о подпольном роддоме. Детективные истории

– Спасибо, Батсон, боюсь, что меня неправильно поймут.

В этом был весь Херлок Шолмс. Сколько я не убеждал его, что в нашу эпоху стерты все границы между людьми различных сексуальных ориентаций, он оставался непреклонным консерватором. Хотя к женщинам оставался равнодушным. Вот это то и было странным.

Я вспомнил, как отреагировал Шолмс, когда впервые узнал имя моей невесты. Мы еще тогда крупно поссорились.

– Уж не родственник ли он известного в ХХ веке певца Элтона Джона?

– Его правнук.

– Надо же, потомственный педераст, – удивился мой друг.

Мне эти слова показались чрезвычайно грубыми и неприличными.

– Как вам не стыдно! – с негодованием воскликнул я. – Вы меня оскорбляете!

– Извините, Батсон, я не хотел вас обидеть, это вырвалось машинально.

Шолмс отвернулся, но я успел заметить его насмешливую улыбку. Целый вечер я дулся и не разговаривал с ним. Но он сумел растопить мой лед обещанием сходить со мной на открытие бара.

– Кстати, Батсон, – прервал мои воспоминания Шолмс, – вы еще не начали учить урду?

– Простите, что?

– Язык, официальный язык в Пакистане.

– Для чего? – не понял я.

– Вы разве забыли, что у нас премьер-министр мусульманин, выходец из Пакистана. Скоро парламент с его подачи примет закон о втором официальном языке. Не очень ошибусь, если скажу, что это будет урду. Кстати, сколько сейчас времени?

– Почти четыре.

– Что ж, сиеста закончилась, пора ехать в клинику.

Клиника «Family» располагалась в фешенебельном районе города, где не было небоскребов, несмотря на то, что земля стоила бешеных денег.

Трехэтажное здание было выдержано в псевдовикторианском стиле и, судя по интерьеру холла, лечение здесь стоило недешево. Прежде чем нас пропустить, охранник в застекленной конторке долго разговаривал с кем-то по внутренней связи. Затем кивнул, выдал нам белые халаты и электронные карты, чтобы отрывать двери внутри клиники. Убежден, что наши с Шолмсом фото попали во внутреннюю картотеку фирмы.

Внутри клиника выглядела, в отличие от фасада, ультрасовременно.

Везде белый цвет, мягкое освещение, диссонанс вызывали разве что на редкость неудобные ярко-красные сиденья вдоль стен.

Главный врач оказался энергичным, коммуникабельным человеком около сорока лет.

– Джеймс Мортимер, – представился он, – присаживайтесь.

Мы с Шолмсом с опаской сели на миниатюрные и тоже красные стулья.

– Джентльмены, что привело вас сюда? – доктор Мортимер широко улыбнулся обаятельной улыбкой.