Князь Тур. Древлянская война

Наконец он прибыл к устью Мухавца, на котором стоял треугольный остров с возвышающейся на нём башней. Воевода спрыгнул с коня и побежал к причалу, где была пришвартована маленькая долблёнка для личных нужд князя и его дружины. Он быстро развязал все узлы и продел вёсла в уключины. Когда всё было готово, Каригайло сел поудобнее на банку и стал грести к острову.

Преодолев реку, воевода вытащил лодку на сушу и, не теряя времени, побежал к белой башне, где его уже с вестями ждал князь. Не обращая внимания на своих друзей, он стремился на самую вершину вежи, чтобы Кабрун первым узнал о срочных новостях.

Перед самой дверью воевода остановился, чтобы перевести дух, закрыл глаза и попытался отдышаться. Кабрун услышал его шаги и просто стал дожидаться, пока он войдёт.

Восстановив дыхание, воевода решительно открыл дверь и вошёл в покои. Он увидел, что князь уже стоит посреди комнаты.

Лицо князя было очень скорбным, а глаза – намокшими. Он понял, что если бы Каригайло принёс добрые вести, то он ворвался бы как ураган, но раз он замялся перед дверью, значит, произошло что-то недоброе.

Воевода, опасаясь, что из его глаз брызнут слёзы, решил, что лучше бы князю не видеть их, да и сам он не желал наблюдать печаль повелителя. Он встал на одно колено перед Кабруном и склонил голову, дожидаясь, пока к нему обратятся.

– Говори, мой друг.

– Лада, она… она мертва.

– О нет, – обречённо сказал князь.

– Она не перенесла родов.

– А что дитя?

– Ребёнок выжил, но без матери я не решился его доставить сюда.

– А чем же мы его будем кормить?

– Турица, что мы захватили в битве с ятвягами, недавно родила молодого бычка, но он не выжил, и я распорядился вскармливать дитя её молоком.

– Его отец пытался убить тура, а он сам вскормлен молоком турицы, – сказал Кабрун, немного помолчав. – Видно, сами боги связали его жизнь с этим зверем. Назовём отныне его Туром.

– Как пожелаешь, князь, – смиренно сказал Каригайло.

 – Но как быть теперь с викингом?

– За то, что он сделал с нашей Ладой, его следовало бы убить. Но, видимо, в этом есть и наша вина, – обречённо буркнул князь.

– Но какая? – Каригайло поднял голову и взглянул Кабруну в глаза.

– Видимо, когда мы взяли власть в этих местах, стоило насадить здесь христианство, от которого мы бежали тогда. Христианское целомудрие смогло бы уберечь её больше, чем страх наказания.