Страсти в неоримской Ойкумене – 2. Истерическая фантазия

Потянулся и заключил: – Ну, ты и нагородила, подружка! До такого ни одна из конфессий не додумалась!

– Почему же? – вежливо возразил Леонтиск. – В основе крестианского учения как раз и лежит очень похожий принцип: человек есть Божье дитя. Разумеется, если верить основоположнику Иисусу, а не интерпретатору Павлу.

– Обыкновенная приманка! Яркий плакат в конце сложнейшего лабиринта! – усмехнулся Филиппий и, с натугой прогнувшись, снова выбросил вверх обе руки. – Не согласны? А жаль! Меня-то в пристрастности не упрекнуть, ибо я наивысшим Законом с большой буквы признаю ишь госпожу Субординацию.

И в отличие от вас знаю, что не существует Богов не от Власти. Никогда не было и не будет. Это на обороте того самого плаката и начертано. Правда, симпатическими чернилами…

Швырнув в нашу сторону сей парфянский булыжник, бригадир удалился за «отопустик». Я вслед ему высунула до отказа свой язык, затем втянула назад и заявила:

– Подумаешь!

С любопытством глядя на меня, Леонтиск явно ожидал продолжения, но с ним-то и получился затык.

Тогда он заметил:

– А неглуп наш декурион! Действительно, не успело галилейское учение всерьез овладеть умами, а ретивые богословы уже смекнули, откуда дует ветер и куда. «И потому отдавайте всякому должное: кому подать – подать, кому оброк – оброк, кому страх – страх, кому честь – честь»… Субординация да еще какая! И в довесок: малейшее отклонение от заданного курса считается побегом, а подпрыгивание на месте – провокацией. Неплохо!

– Неужто ты в душе соглашаешься с Охлониями всех уровней и окрасок? – испугалась я.

 – Пойми, Лео, они же, по сути, халявщики! «Учитель своей мученической смертью искупил людские грехи», «исповедуйся и очистишься» – как это удобно! Никакого внутреннего усилия, чтобы стать хоть немного совершеннее! Телом к Аполлону и Венере, духом к Хирону и Немертее… Нет потребности! А вся жизнь – лишь рабское испытание с кнутами и пряниками в финале!

– Не волнуйся, Грачик…

– Я не волнуюсь! Просто полагала, что ты всецело со мной.

– Так оно и есть, – улыбнулся Леонтиск и шаловливо потянул меня за «хвостик». – И всё же нет-нет, а порой кажется, что рановато мы занялись этим…

– Чем?

– Да поисками Абсолюта. Нашим храмовым богам еще расти и расти вместе с нами. Люди хождение толком не освоили, а уже в полёт тянет!

– И во что же «хомо сапиенсу» в его нынешнем виде ты предлагаешь верить?

– В свет. Солнечный и звездный. Пока этого с лихвой хватает.