Страсти в неоримской Ойкумене – 2. Истерическая фантазия

Вместо устрашавшей воображение шипастой стальной ограды надо воздвигнуть метровый декоративный заборчик из сосновых досочек, что же еще?

Возле «Нулевого Отдела» стоял печальный старик Максимий Луний Сутулый и бережно прилаживал к засову огромный никелированный замок. Этим ему предстояло еще заниматься около двух недель, до февраля. А там – неизбежное увольнение ввиду сокращения штатов. И ничего впереди, кроме постылого одиночества и смутных воспоминаний. Надежда на поддержку Лидии Астафии, нынешней секретарши генерального директора Учреждения, не оправдалась.

Я остро сочувствовала ему и, проходя мимо, уважительно поклонилась. Луний, помедлив, снял наградной серебряный шлем и ответил тем же. Алые перья в свете полной луны на мгновение окрасились в пурпурные и розовые оттенки.

– Знаешь, Лео, иногда мне кажется, что именно так и нужно жить, – прошептала я, когда сгорбленная фигура ветерана осталась позади. – Делать свое любимое дело до упора, до самого конца. А если нет возможности, то всё равно оставаться поблизости.

И ждать вестника от Харона, не отходя от привычного сторожевого поста…

– Он сильно сдал за последние месяцы, – так же негромко ответил Леонтиск. – Раньше семи вечера никогда не уходит да и то после смены караула. Последнего в его жизни. И всегда в парадном мундире. Заметила, какой пышный султан он носит? Такой втыкали в шлем лишь перед боем… Разговаривает мало и, главным образом, о временах противостояния Мария – Суллы. По-моему, для него истинно римская эпоха тогда и закончилась.

А то, что началось потом, после Гая Юлия Цезаря, – один бесконечный балаган на фоне величавых построек ионических и коринфских ордеров. Сенаторы в роли шутов, скоты в роли императоров… Кто только на трон не залезал – солдаты, мещане, вольноотпущенники, рабы! Стоит ли теперь удивляться тому, что над нами глумливо потешаются все, кому не лень? От мала до велика, от Кавказского столпа и до Геркулесовых столбов!

– Согласна-а-аа… – тягостно протянула я и утешающе взяла Лео под руку.

 – Но ты так и не рассеял мои сомнения. Кто же всё-таки нравственно выше: Максимий или, например, Диоклетиан?

– Нашла, кого припомнить! От власти нужно уходить в смерть, а не в огородничество. Уж лучше истерически прокричать: «О, какой великий актер погибает!», нежели промямлить ничтожное: «А посмотрите, что за капустку я вырастил…»

– Тем не менее, обе фразы остались в истории. И неизвестно еще, которую чаще вспоминают.

– Известно. Вторую.