Страсти в неоримской Ойкумене – 2. Истерическая фантазия

 – Такое численное превосходство! Придется вмешаться!

С этими словами он присел и прыгнул. Вытянув в полете свои конечности на все четыре стороны света.

Схватка без правил внизу закончилась. Возникла куча-мала, и вот тут уж из неё поперли такие восклицания… На чьем-то боку появилось обширное кровавое пятно и стало быстро расползаться.

У меня сдали нервы. Желудок толчком бросил свое содержимое вверх по пищеводу, и я еле-еле успела отбежать к некоему подобию ивового шалашика. Дважды с конвульсиями вывернувшись подчистую, я рухнула, обессиленная, на драную подстилку и скорчилась, часто дыша и бессмысленно ощупывая ладонью испачканный рот.

Не знаю, как долго длилось это полузабытье – при подъёме на крышу наручные астрономические часики треснули и остановились. В какой-то миг почудилось, что меня окликнули, хотя вряд ли неуместное: «Грациэлла, ау!» прозвучало на самом деле. Отвечать: «Скоро приду…» было совсем глупо, но именно так мои губы и прошепелявили.

Кое-как, неуверенно, вприсядку проделала я обратный путь и замерла, не доковыляв самую малость до краешка.

Та-а-ак, философ жив-здоров и занят типично мирскими делами: стоит у зарослей акации и обстоятельно мочится. Кажется, его и мой организмы настроены на схожие волны…

А что кроме?

Окровавленный снег, всюду натоптано, кругом раскидан боевой инвентарь. Кто-то расположился на корточках… ва-аа-ауу!

Леонтиск! Тоже не убитый! Сидит и грызет сосульку.

Висюк, соскок – я на земле. Подбежала к моему защитнику, убедилась, что он в самом деле цел и невредим. Почувствовала сильнейшую усталость. И депрессию. Съежилась рядышком и тоненько заскулила.

Мне сунули носовой платок. Помедлили немножко и использовали его по назначению в принудительном порядке. Подождали, покуда я не высморкаюсь, и, аккуратно свернув, спрятали в карман.

– Как твои сапоги? Каблуки не попортила?

Я оторопела, но одновременно и очухалась. Конечно, за последнюю неделю все уши ему прожужжала насчет редкой обновки! Неудивительно, что он запомнил.

Обувка оказалась в норме. Одежка не очень, и обыкновенным энергичным отряхиванием здесь обойтись не удастся – требуется капитальная чистка в домашних условиях.

Все равно я приободрилась. И желудочно-кишечная область больше не урчит… Правда, начал ворчать Лео, но беззлобно:

– Ты весьма своеобразно выполняешь полученные инструкции, – сказал он.