Страсти в неоримской Ойкумене – 2. Истерическая фантазия

Не люблю.

Ветер упруго нажал на скрипнувшую форточку и вдруг толчком распахнул ее настежь, ударив о стену. Хрупкое, в нитях трещин, стекло зазвенело, рассыпаясь на осколки, размером чуть побольше самих снежинок. В комнатке сразу засквозило, запело, завьюжило… Центаврус недовольно поморщился и заткнул отверстие подушкой в мятой наволочке, демонстрировавшей все мыслимые и немыслимые оттенки серого цвета.

– Не было у нас порядка и не будет! – горестно провозгласил он и в сердцах стукнул кулаком по колену Арбузия.

 – А всё почему? А потому, что в низшую и среднюю структуры пирамиды власти устремились вот такие глоты!

Шлеппий всклокоченным темечком боднул воздух в направлении спеца по соединениям-разъединениям, который с невозмутимым видом лениво попыхивал папируссой.

– Ты считаешь, что я не реализовал свои руководящие возможности в достаточной степени? – вкрадчиво спросил он. – Намекаешь, что мое место на самой вершине?

– Сказал бы я, где твое место, да опасаюсь в пятак схлопотать…

– Верно опасаешься – у меня не задержится.

И не посмотрю, что в дружбанах состоишь.

Увольняющийся по собственному желанию, пошатываясь, встал, держа в вальсирующих руках очередные дозы выпивки и запивки. Приковав к себе внимание, Сергий глубокомысленно произнес:

– Я неоднократно убеждался, что у присутствующих тут интеллектуалов с творческим воображением всё в норме и даже сверх того. Так не попробуете ли мысленно представить нашего Сычия в роли императора?

Кажется, Гаммий, Арбузий и я честно попытались это выполнить.

После минутного сосредоточения на заданной абстрактной проекции мы переглянулись, поёжились, почесались, кто где, и потянулись за подкрепляющим.

Последний мой глоток совпал с итоговым выводом, неожиданно озвученным напольным Локисидисом:

– Самсоний на троне? Ну, тогда Калигула с Нероном могут отдыхать!

– Тю на тебя, дурилка горизонтальная! – дунул вниз Сычий, однако было заметно, что он польщён. – Мой род крестьянский, ребятишки! И к сановному хулиганству не приучен!

– А велика ли разница в вариантах хулиганства? – грустно вопросил Шлеппий.

 – Что мужички поначалу проделывали с инспекторами, выявлявшими излишки зерна? А в навозец по самые брови закапывали. Обстоятельно и без сантиментов. Так ведь то, что делается от ненависти, получится и со скуки! Главное – склонности, склонности…

– Спец, тебя обвинили в потенциальном садизме! – (я уже убеждался не раз, что из Гаммия выйдет первостатейный провокатор).