Копье Дракулы

Однако и тут Причард нашел место для ехидного комментария:

– Справедливости ради следует сказать, что значительная часть обратившегося в ислам христианского населения «отуречивалась» совершенно добровольно. В основе этого решения лежало желание избежать как специального денежного налога на христиан «джизье», так и пресловутого «деширме» – отдачи христианских детей для службы султану. Кроме того, бедные христианские семьи часто с радостью отдавали своих детей на «отуречивание», чтобы они смогли занять видное положение при султанском дворе – и некоторым это действительно удавалось.

Среди таких «счастливчиков» следует отметить достигших звания «великий визирь» – то есть, используя нынешнюю терминологию, премьер-министра – сына православных серба и гречанки Махмуд-пашу и бывшего раба, серба по происхождению Мехмед Соколу-пашу.

– Так прям все они верно несли службу? – усомнился Тавров.

– Разумеется, на слово своим вассалам, только и мечтавшим освободиться при удобном случае от власти султана, турки не верили, – подтвердил Причард его сомнения.

 – А потому в качестве гаранта лояльности восточноевропейских правителей турки брали в заложники их детей. Пленом, разумеется, это назвать нельзя: знатные заложники пользовались полной свободой и жили в такой же роскоши, как и сыновья султана. Но если на их родине вдруг вспыхивало восстание, то для узников «золотой клетки» было только два пути: принять мученическую смерть или возглавить карательный отряд янычар, беспощадно вырезавших население непокорной страны.

– Невелик выбор, – оценил я.

– Вот именно! – согласился Причард. – А теперь представьте, что именно в качестве такого заложника в 1438 году семилетний мальчик Влад Дракула появился при дворе турецкого султана и провел там долгих девять лет. Уже там совсем еще юный Влад показал, что он достоин прозвища «Сын Дракона». Трижды под угрозой смерти Влада пытались заставить принять ислам, но «Сын Дракона» был непреклонен в своей вере: как и положено истинному христианину, в православии Влад видел не только непременную идеологическую структуру тогдашнего государственного аппарата, но прежде всего путь к спасению как души, так и личной чести.

– Чего-то тут не вяжется, – недоверчиво произнес Тавров. – Все эти повелители балканских государств воевали с турками или им служили?

– Тут не все так просто, – принялся объяснять Причард.