Копье Дракулы

Или история про стоявшую у фонтана золотую чашу, из которой каждый мог пить, но никто не посмел украсть – дескать, таков был страх перед Дракулой!

– Хм! Похоже, что он действительно был мудрый государь, – высказал свое мнение Тавров.

– Вот как? – усмехнулся Причард. – Но наряду с этим Курицин приводит и свидетельства бессмысленной жестокости Дракулы: что он сдирал кожу и сажал на кол неверных жен; что он повелел казнить жену, которая поленилась сшить мужу новую рубаху и тот ходил в рваной; что он спрятал все свое золото в бочках, утопил их в реке, а исполнителей велел казнить; что любил Дракула вкушать пищу в тени посаженных на кол, а невыдержавшего трупного зловония слугу велел посадить на самый высокий кол – дескать, там воздух чище; а сидя в темнице, Влад скучал по любимому делу сажания на кол и потому ловил мышей, покупал птиц и сажал на спицы несчастных животных – не вздор ли?! Самое интересное, что все эти эпизоды Курицин позаимствовал из откровенно заказной и клеветнической книги анонимного немецкого хрониста: за всем этим видна рука Матиаша Хуньяди, которому надо было как-то оправдать заточение Дракулы.

Хотя есть там и любопытный эпизод, взятый, очевидно, из жизни: некий пристав, преследуя вора, ворвался в палаты плененного Дракулы и был немедленно убит. Венгерскому королю Дракула заявил, что убил его слугу не с целью защитить вора, а за самоуправство: даже пленный господарь остается хозяином в своем доме, и пристав был обязан обратиться к нему за помощью, а не самовольничать!

– Молодец мужик! – одобрил я.

Но Таврову уже надоела тема – или ему, как бывшему стражу закона, не понравилось убийство Дракулой его венгерского коллеги, – поэтому он сухо предложил:

– Ладно, с легендами все ясно. Давайте вернемся к копью.

– Давайте! – согласился Причард. – Я всего лишь объяснил, почему поиски рисунков и описаний копья я полагаю заведомо бессмысленным делом.

– А как же вы определите, что перед вами искомое копье Дракулы, даже если вы его и найдете? – задал я провокационный вопрос.

– Всегда существует набор признаков: место находки, обстановка, сопутствующие предметы, – принялся объяснять Причард. – Когда имеется достаточный набор подобных идентификаторов, то затем можно прибегнуть к объективным методам, например анализу материала находки. Тогда совокупность признаков и результаты объективных исследований позволят с высокой степенью вероятности идентифицировать артефакт.

– Девяносто девять процентов вероятности? – усмехнулся Тавров.