Зона ужаса

И не паникуй, деревенская блевотина! Попытайся хоть раз в своей никчемной жизни что-нибудь сделать правильно. И лучше с первой попытки, а не как с Викой.

Давай, сынка! У тебя все получится!

Ма-ма-чха лю-би-т ти-бя…

– Заткнитесь все на хер! – рявкнул Костя. Метнулся к ящику кухонного стола. Взгляд почти сразу напоролся на то, что ему сейчас было нужнее всего на свете.

Старый тяжелый молоток, доставшийся от хозяев. С деревянной, темной от времени рукояткой и мощной ударной головкой из закаленной углеродистой стали.

С таким на медведя ходить, не то что на тараканов.

Костя схватил инструмент и тут же с криком выронил его обратно в ящик. Почувствовал резкую боль в подушечке мизинца, точно под ноготь вонзилась раскаленная игла. Когда он затряс рукой в воздухе, то увидел, что в кожу вцепился еще один таракан.

– Хос-спа-ади-и! – выдохнул Костя, не заметив, как вернулся к нему ненавистный кубанский акцент.

Отодрал от себя насекомое. Тварь изворачивалась у него в пальцах – он готов был поклясться, что слышит, как злобно щелкают микроскопические челюсти.

Торчащие из брюшка конечности отчаянно елозили по воздуху. Живот таракана имел удивительный розоватый оттенок, и Костя с отвращением подумал, что это, должно быть, виднеется его кровь.

Борясь с тошнотой, он бросил ублюдка на стол, лапками кверху и, прежде чем тот сумел перевернуться, с размаху опустил на него молоток. От удара у старого стола чуть ножки не повылетали, а от таракана в буквальном смысле осталось лишь мокрое место.

Костя потряс молотком в воздухе, торжествуя.

Повоюем, сынка!

– Так точно, бать!

Босиком, в одних трусах, зато с молотком – этим молотом тараканьих ведьм – в кровоточащей руке, Костя прошел обратно в спальню, распахнул дверь и замер.

Сначала он подумал, что, выходя, по привычке выключил свет.

Потом поднял взгляд наверх, к лампе. Молоток глухо стукнул о ламинат, выпав из в миг потерявших чувствительность пальцев.

7

Потолок шевелился.

Он был черен от покрывавших его толстым слоем тараканов. Они наползали друг на друга, толкались и падали на пол, на сваленное возле кровати белье, на матрац. Как черный снег. Как ретроверсия картинки из «Матрицы», где вместо зеленых цифр кода вниз по экрану сыпались черные крошки. Словно огромный трехмерный «Тетрис» в черно-белом варианте.

В этом было даже что-то величественное.

Костя успел заметить, что начало бурлящему океану тьмы давал угол за шкафом.