Вторжение на Землю

Девятнадцатилетняя смуглянка Вивьен, родители которой приехали во Францию из Алжира, обладала шикарной гривой тёмно-каштановых волос, свободно струящихся по плечам, маленькой грудью и длинными стройными ногами, почти не прикрытыми короткими шортиками. Жизнерадостную хохотушку, с красиво очерченных чувственных губ которой почти никогда не исчезала улыбка, немного портил слишком массивный нос, но в целом она производила совсем недурственное впечатление. Девушка была типичной фем, вечно остающейся на вторых ролях и целиком подчиняющейся своей властной подруге.

Мишель недавно исполнилось двадцать. Она унаследовала от приехавших из Судана родителей шоколадный цвет кожи, крепкую плотную коротконогую фигуру и большие заметно оттопыренные губы под маленьким, но широким африканским носиком. Чёрные как смоль волосы девушки были совсем короткими и вились мелким бесом. С лица не сползала недовольная гримаса вечной обиженки. Девушка была ярко выраженной буч и верховодила в паре.

Да, обе они были лесбиянками и убеждёнными чайлдфри, хотя их отношение к детям сильно отличалось.

Вивьен, как истинная аффексьонадо, просто не планировала заводить детей. Её вполне устраивал свободный, без каких-либо обязательств образ жизни. Мишель, в отличие от неё, была чайлдхейтершей, люто ненавидящей детей и всё, что связано с материнством. Выросшая в многодетной семье живущих на пособие и никогда не работавших пьющих родителей, она устала от приставучих, буквально не дающих прохода, сопливых спиногрызов и ещё в четырнадцать лет покинула отчий дом, заодно окончательно бросив надоевшую школу.

Уговорив по пинте пива-карамель в 3W Kafe, девушки вместе с остальными посетителями лесби-бара присоединились к дайк-маршу, посвящённому встрече инопланетян. В смешанной колонне, двигающейся неорганизованной толпой по парижским улицам с радужными плакатами в руках, было весело. Разгорячённые спиртным, девушки обнимались и болтали между собой, перешучивались с соседями, периодически выкрикивая лозунги.

Мишель напирала на «Жизни чёрных важны», а Вивьен просто вопила всё подряд, почти не вникая в смысл выкрикиваемых фраз.

Огромный чёрный летательный аппарат, напоминающий две уложенные одна на другую суповые тарелки, летел над Парижем, медленно снижаясь на манер пресловутого «Фаньера». Завидев шествие, он слегка изменил курс и плавно приземлился в саду Тюильри, с трудом поместившись между статуями Доброго самаритянина и Фавна с козлёнком.