Царевна-лягушка. По мотивам русских народных сказок

А по краям струится бисер,

А по краям парча и шелк!

Ковер был вышит, как замышлен -

Волшебно, чудно, хорошо!

Девица смотрит с восхищеньем,

Работа кончена – конец,

Еще последнее мгновенье,

И чудо спрятано в ларец.

Вошла, к Ивану, к изголовью

Присела, голову склонила,

И смотрит нежно и с любовью

На то, как спит избранник милый.

А наш царевич, сладко – сладко,

Ладошку сунув под висок,

Спит, и волос пушистых прядка,

Со лба свисает завиток.

***

Заяц выкопал морковку

И грызет ее так ловко!

Вот, грызет ее опять,

Просит сказку продолжать!

Вот утро, петухи пропели,

Истошным голосом своим,

А там и гуси загалдели,

И сон прошёл – пропал, как дым.

Царевич сладко потянулся,

И вспомнил сразу про ковёр,

Он окончательно проснулся,

Вскочил с постели, словно вор.

На лавке, слева от кровати,

Стоял изысканный ларец.

Иван вскочил, накинул платье,

И тут взбодрился, наконец.

«Проснулся, добрый мой хозяин?

Уже давно тебя я жду.

Готов ковёр, необычаен –

Подарок батюшке царю.

Возьми ларец, бери, не бойся,

Подарок должен угодить,

И ни о чем не беспокойся.

Не стыдно будет подарить!»

Лягушка, сидя на подушке

Махнула лапкой, наконец,

И, почесав ладошкой брюшко,

Кивнула Ване на ларец.

Услышал в голосе усмешку,

Царевич сам был, как не свой,

Но не обидную насмешку,

А, мол, не бойся, я с тобой!

Ну, а Людмила и Любава

Всю ночь пытались мастерить

Дворовым девкам на забаву

Ковры царю хотели сшить.

Одна, смекнув, что это сложно,

Что для того – особый дар,

Решила: «Всё за деньги можно!»,

Послала няньку на базар.

Так вот, она звалась Любава,

Дочь именитого купца,

А о купце – дурная слава,

И дочь во всём в её отца.

Ковёр та нянька, все ж, купила,

Ковёр на рынке был один,

Но рассказать не позабыла,

На что он им необходим.

И весть об этой о покупке

Дошла в момент и до дворца,

О том, что, мол, купчиха Любка

Одарит им царя отца.

Ну а Людмиле свет не милый,

Когда уселась шить за пяльцы,

Весь мир ее дразнил и злил,

И исколол на ручках пальцы!

Всего минуты три терпела,

Затем, отбросив рукоделье,

Она белугой заревела,

Страдая с детства от безделья.