Хватит! Политический детектив

 – Вы что, по сторонам не смотрите? Не знаете, как страна наша живёт? Вот наш город: работать негде, учиться тоже нет возможности, все должности заняты кумовьями да друзьями чиновников, собственное дело тоже не начнёшь без взяток. И вот он, – Саша театральным жестом указал на Бурматову, – утверждает при этом, что у нас тут равные возможности для всех.

– Я не это говорил, – презрительно процедил Бурматов. – Я говорил, что эта твоя социальная мобильность вообще даром никому не нужна.

– Да как же так! – вскричал Саша.

 – А если…

– Дай договорить, – спокойно продолжал Бурматов. – Ты вот кричишь, что кого-то там зажимают и ограничивают. Ну предположим, это так. Но ты у самых этих жертв эксплуатации спросил – устраивает ли их такая жизнь? Может быть, людям как раз и нравятся ограничения, нравится не иметь выбора? С чего ты решил, что это так уж плохо?

– То есть ты предполагаешь, что найдутся те, кто по доброй воле откажется улучшить свои бытовые условия, откажется от образования, культуры, наконец, банально от лучшего питания?

– Не предполагаю, а утверждаю, – сказал Бурматов.

– Да почему ты так думаешь?

– Да потому. Человек ничего так не ценит как возможность вовсе не принимать никаких решений и спокойно плыть по течению. Именно потому коммунизм твой любимый так популярен был, что ничего не надо было никогда решать. Цели раз и навсегда поставлены, нравственный выбор предопределён на века. Будущее прекрасно, человек велик, партия мудра. Учение Маркса всесильно потому, что оно верно.

Космонавта запустили, лучшего в мире «Шерлока Холмса», как ты мне однажды проповедовал, сняли. А тебе только и остаётся что селёдку, завёрнутую в «Правду» жрать, да «Столичной» запивать, если, конечно, сможешь её достать.

– Ну что ты врёшь! – негодующе выпалил Саша, нетерпеливо, с дрожащими губами ждавший окончания его речи. – Где я говорил, что коммунизм – мой любимый? Нигде никогда я не говорил этого! Да, есть детали, которые мне нравились, и сейчас я от них не откажусь – общинность, например.

Я думаю, потому коммунизм нашему народу так ко двору пришёлся, что именно эта струна в нём звонче других для нашего уха прозвенела, но, но… – он запнулся, и тут же с досадой отмахнулся. – В общем, не в этом суть! А второй раз соврал – что выбора тогда не было. Уж в отсутствии выбора социализм ты не упрекнёшь. Будь кем хочешь – сталеваром, инженером, врачом, никто тебе не запретит, преград не поставит.