Барбаросса

Наверху остались только те, кому предстояло связать пленников, и они торопливо занялись этим, вымещая на моряках свое неудовольствие по поводу того, что не могут присоединиться к товарищам.

Харудж, продолжая улыбаться, ступил на палубу захваченной галеры и двинулся вдоль по настилу в направлении странной фигуры на корме. Галерники, сидевшие ближе всего к настилу, хватали его за ноги и норовили поцеловать.

Он не обращал на них внимания.

Кардинал внутренне напрягся при его приближении. Он не верил, что этот сарацин решится причинить вред кардиналу Римской церкви, но внутри у него начал подниматься приступ тошноты.

Подойдя вплотную, Харудж остановился, слегка постукивая лезвием шпаги по кожаному голенищу.

– Вы священник?

– Кардинал Антонио Колона, таково мое имя, – сказал его преосвященство максимально надменным тоном.

В глазах пирата зажглись иронические огоньки.

– Кардинал? В самом деле?!

– Кардинал и специальный посланник его святейшества Папы.

На Харуджа все эти громкие титулы не произвели впечатления.

Между тем разграбление галеры шло полным ходом. Из носового отделения два полуголых негра выволокли на свет большой деревянный ящик, распахнули его, и на пол посыпались железные крючья, ножи, стамески, щипцы. Это были инструменты корабельного врача, найденного там же, в деревянной сырой норе, которая считалась одновременно и операционной и госпиталем. Возмущенные тем, что нашли не золото и не серебро, грабители решили выместить свое зло на враче.

– Фикрет!

Рядом с ним мгновенно возник среднего роста сарацин в белой чалме со смоляными усами и в красной плюшевой безрукавке.

– Скажи этим эфиопам, что врач нам еще понадобится, может быть, даже уже сегодня.

Помощник бросился выполнять приказание.

– Итак, кардинал?

Антонио Колона только брезгливо поморщился.

– Что же заставило вас лично отправиться в столь опасное путешествие?

Кардинал молчал.

– Не хотите – не отвечайте, святой отец, я сам догадаюсь, и сделать это будет не слишком трудно, клянусь знаменосцем пророка.

Его преосвященство пожал плечами с деланным безразличием. Он внимательно прислушивался к тому, что творилось под палубой. Судя по всему, бешеные дикари еще не добрались до того главного, перевозчиком чего была галера.

Харудж обошел вокруг неподвижного священника, держась левой рукой за широкий, с потной ямочкой подбородок.